Города – сегодня в них живет большая часть населения нашей планеты. Городская жизнь стала нашей повседневностью, обыденностью. Все горожане, обязательно слышали когда-нибудь о понятии урбанизации. Но знаем ли мы что это?
Урбанизм …
Искусство или инструмент, который раскраивает город, как полотно ткани. А может профессия, которая делает людей счастливыми в их городах. Интересно? Об этом и не только, мы расскажем Вам в нашем интервью с известным архитектором, профессором Андресом Дуани.
Андрес Дуани —американский архитектор, градостроитель и основатель «Конгресса за новый урбанизм», сотрудник Американского института архитекторов и приглашенный профессор в университете Майами.
Профессор Дуани был удостоен премии Брандейса по архитектуре, Мемориальной медали Томаса Джефферсона по архитектуре, премии Артура Росса в области общественного планирования, премии Ричарда Х. Дрихауса по классической архитектуре, Международной премии Общества зарегистрированных американских архитекторов и медали Альберта Саймонса за передовой опыт. Основатель архитектурной компании Duany Plater-Zyberk & Company (DPZ). DPZ является лидером Нового Урбанизма — международного движения, которое стремится положить конец разрастанию пригородов и городским инвестициям.
Для начала обратимся к знакомому всем понятию и напомним, что Урбанизм (от лат. urbanus — городской)
Урбанизм — направление в градостроительстве XX века, утверждающее необходимость создания и развития больших городов. Иногда применяется как символ градостроительства в целом.
Градостроительство — теория и практика планировки и застройки городов. [1]
— Здравствуйте, Профессор Андрес, мой первый будет следующим: Могли бы вы описать простыми словами: в чем разница между постпандемическим урабинизмом и новым урбанизмом?
— Здравствуйте! Новый урбанизм — это гибрид, который теоретически выглядит как явление без идеологии. Объединяющее в себе то, что лучше всего работает в классическом (традиционно) городе, так и то, что наилучшим образом применимо в современном городе, который мы обычно воспринимаем именно как город.
Вы знаете, я не из тех людей, которые используют классические методы в подходе к планированию городов. В том смысле, что лучшим городом во всех отношениях является так сказать, старый город. Он лучше, но только в некотором смысле.
Так к примеру, и города, в которых размещается огромное количество автомобилей, являются в некотором отношении плохими, некомфортными, а в другом смысле — хорошими. Смотря как на это посмотреть. Сейчас часто используется прагматизм в работе, при этом отсутствует идеология. Такое явление очень редко можно увидеть в Европе, поскольку европейцы — просто «бешеные» модернисты.
Это характерно для Америки. В этом плане мы прагматики.
Поэтому новый урбанизм в своих лучших проявлениях сочетает и город, в котором много автомобилей, но также и использует другие подходы, которые не обязательно учитывают автомобильные развязки.
К примеру, у человека есть автомобиль, он может его использовать чтобы выехать для прогулки за город. Но также может и прогуляться пешком в самом городе, поскольку все устроено таким образом, что такая прогулка принесет не меньше удовольствия.
Во многих городах существует главная улица. Главная улица — это классика градостроительства. Но она устроена точно также, как торговый центр. Поскольку, улица управляется централизованно, что это значит?
Все работает оптимальным образом с точки зрения разнообразия товаров на этой улице, а также с точки зрения ее безопасности и чистоты.
Такая традиционная, главная улица выстроена и спланирована согласно правилам, но при этом на самом деле она выстроена с учетом современного менеджмента и управления.
Современные дома сейчас строят, не такие как прежде. К примеру, возможно Вы помните, были старые чугунные ванные с ножками внизу. В наши дни такого не увидеть, в современной новосторойке будет хорошая ванная, хорошая кухня, но при этом она будет другого качества. Сейчас все очень эклектично, но при этом не направлено в первую очередь на декоративное применение и не содержит ничего радикального. Все создается именно с точки зрения прагматизма, практичности.
Важно сказать, что направлению «Новый урбанизм», всего около 30 с небольшим лет.
При этом он многого достиг у него уже имеются огромные успехи. Например, наша фирма участвует в обустройстве, приблизительно, 45 новых городов здесь в США, а также в Европе, к примеру, в Англии и других местах. Проводятся конференции, которые ежегодно посещают 1500 человек. У нас 3500 новых членов.
Многие города используют наши «коды», т.е. принципы. Вы знаете, что такое коды урбанистов?
Среда урбанистов сформировала своего рода «правила», как образец того как все должно быть в архитектуре и строительстве. Когда наша организация стала примером для других, мы стали придерживаться и догматики. На данный момент мы действительно стали догматичными в своем подходе, за что нас часто и обвиняют. Обвиняют в том, что мы слишком придерживаемся основ старой школы, и нашей догматики. Раньше так не было, это не было правдой о нас.
Но сейчас …Это не преднамеренное обвинение в догматизме, по сути, сформировало и очистило поле для нашей деятельности. Академия урбанистов проигнорировала нас. Таким образом, они оставили реальность американского планирования и строительства оставили нам. Конечно мы были возмущены, этими обвинениями. Но мы стали – образцом того, в плане подхода к строительству и того как надо строить города. Мы понимали, изменения неизбежны, так как 21-й век сильно отличается от других столетий. На самом деле это трагический век. И, кстати, первые 20 лет столетия были такими же, как в 20-м веке 1918г.
Вы знаете, что 19-й век длился до 1914 года, а 18-й век продолжался до Ватерлоо, до 1816 года. Длительность 20-го века зависит от того, как вы его определяете …ну скажем так либо до 2008 (кризис), либо до 2020 года. Но теперь совершенно ясно, что этот 21 век будет другим. И это происходит по ряду многих причин.
Первая причина — это изменение климата, и то, что я бы назвал неизбежностью наступления, необратимых, переломных моментов. Это очень сложная категория. В данный период, люди не знают как себя вести по жизни.
На данный момент мы достигли переломных моментов, и в дальнейшем предсказывают достаточно много вещей, что будут происходить далее: появление пустынь, возникновение новых пожаров, наводнений, катастроф и т. Д.
Второе, что возникло, — это пандемия. Можно сказать, что это только часть проблемы. Нет, пандемия — это очень специфическое заболевание. И пандемия, даже если она исчезнет завтра, у нас останутся напоминающие «шрамы» от нее, поскольку она затронула культуру, очень разные слои населения, экономику. События остаются «шрамами» в памяти человека. Это все влияет на всю оставшуюся жизнь. Люди вашего возраста запомнят пандемию в том числе, даже если она закончиться и пройдет. И, конечно, этот шрам не исчезнет, потому что этот вирус – постоянный. Это очень умный вирус, он возвращается, и он будет повторяться по кругу и т.д..
Поэтому, урбанисты должны учитывать все эти события, в том числе, и при строительстве городов, в котором, на самом деле, все что для человека неизвестно и странно – является опасным, пока не доказано обратное. Сейчас это вызывает много проблем для нового урбанизма, потому что нам нравятся тесные пространства. Нам нравится встречать незнакомцев. Нам нравится пользоваться общественным транспортом.
Понимаете, о чем я говорю? Людям нравится делать покупки в маленьких магазинах. Внезапно многие из этих вещей стали под вопросом. И еще есть длинный список того, что сегодня стало под вопросом из-за пандемии.
В дополнение к этому есть нечто, мир — обанкротился, включая Соединенные Штаты. У нас слишком много стариков, слишком много пенсионеров, слишком много богатых людей. Недавно я прочитал, что у 110 миллионов американцев вообще нет никаких сбережений, и это в самой богатой стране на Земле! Все они несчастные люди.
И когда в стране 110 миллионов человек, чье богатство перераспределено, это вызывает социальную нестабильность. Бездомных людей заставляют совершать преступления не потому, что они преступники, а потому, что им хочется есть.
Также есть, и категория «обиженных людей». Тех, кто обозлились на все происходящее. Таким образом, сейчас возникло, то чего в Соединенных Штатах не было на протяжении очень долгого периода времени — социальная нестабильность. Тем самым, открытый город, который является своего рода новым урбанистическим идеалом, стал под вопросом из-за социальной нестабильности.
И, наконец, последнее, это то, что коронавирус действительно разорил нацию. Закрыты все магазины, не платятся налоги. Некоторые города сообщили, что им потребуется около 10 лет, чтобы оправиться от неуплаченных налогов. То есть, нет денег на решение проблемы изменения климата. Нет денег на социальные услуги и т. Д.
Все это влияет на урбанизм.
Есть также проблема с самой профессией урбаниста. Вы знаете, что такое мания величия? Это когда кто-то думает, что он всесильный. И может сделать все что угодно. Так и современные урбанисты. Даже самые великие диктаторы (Сталин, Гитлер) — они не могли спасти мир для всех навсегда. Даже Иисус Христос не мог этого сделать и все библейские герои, они не могли.
Но это огромное искажение правды. По сути, это абсурд. Но урбанисты-градостроители говорят о спасении всех — навсегда. Иногда мы говорим «нет» на такие заявления. Урбанисты, создают определённые вещи для людей, которые выбирают и проектируют для себя дома, для людей, которые хотят жить в этом мире. И мы предлагаем, на сегодня самые лучшие условия.
Мы не просто предлагаем для них лучшее решение, а по сути предлагаем им жить лучше, чем они жили до этого, в течение одного или двух поколений. Создать самые лучшие условия для их жизни. Но это возможно сделать всего для одного или двух поколений. На что некоторые урбанисты злятся и спрашивают, почему это невозможно для всех? Почему только максимум два поколения? И т.д.
Представим, что у Вас есть друг, который к вам пришел, и предложил провести вам вместе день. И встреча прошла отлично, Вы, провели прекрасный день. И вот такие условия мы создаем. Когда человек находясь в тех пространствах, что мы строим он себя чувствует хорошо. И мы заявляем, что мы можем создать такие условия.
Мы предлагаем это для нашего поколения и для следующих поколений. Мне кажется, что это огромное предложение. И огромные возможности…То, что можно сейчас построить.Но новые урбанисты настолько безумны, что они хотят идти в разрез против культурного направления. Глобально, сделать счастливыми всех, что против любой логики. Они предлагают не только спасти людей, но и спасти каждого маленького животного. Все то, что двигается и ползает. Но такая ситуация не создаст благополучия и ничего не даст.
Сложно работать в академической среде, поскольку там могут предложить только некую альтернативу в качестве основного тезиса, при этом на самом деле имея ввиду давайте ограничимся тем что мы делаем. Академики мне говорят: «Мы дисквалифицировали вас, потому что Вы ужасный человек».
На что я отвечаю: «На самом деле я практичный человек. Я смотрю реалистично. А Вы, безумны в ваших идеологических идеях. Давайте просто создадим лучшие условия. Для лучшей жизни будущих поколений. На таких примерах Вы, можете видеть, как меняется полемика среди урбанистов сейчас. Новый урбанизм всегда прагматичен. У большинства урбанистов это восприятие того, что мы делаем оно искажено. Но большинство урбанистов идеализируют до состояния абсурда то, что они хотят сделать.
И это проблема. 21 век действительно, очень трудный век. Если позволить людям создавать какие-то утопические, идеалистические вещи, то человек просто потеряет время.
— Вы сказали, что даже прежде чем что-либо начинать новое в строительстве, в первую очередь Вы используете определенную догматику. Как вы думаете, теперь догматика изменится?
— О да, новый урбанизм изменится очень сильно.
— Какие изменения произойдут? Как вы думаете, как это будет выглядеть сейчас?
— Новый урбанизм?
— Да, как новый догмат нового урбанизма
— Ну, новый урбанизм стал крайне успешным, так как он стал своего рода правилом, как некий эталон. Что очень по-американски… Безусловно в Америке каждый делает ошибки, корректируя свои действия из прошлого опыта.Возможно в других странах не совершают так много ошибок. То, что я вижу в Европе они повторяют одни и те же ошибки из поколения в поколение… Возможно, и в вашей стране происходит так же. Совершая ошибки, мы стараемся их исправить.
Новый урбанизм находится в ситуации ремонта, так сказать находиться на смене поколений. Конечно необходимо учитывать модели в нашей работе. Но не утопические модели 20 века, которые были выстроены, а изучаем модели из трудных времен. К примеру, американский Запад был колонизирован экспансией в 19 веке. Было очень трудно. Это был суровый континент, тяжелая погода, пустыни, ужасные зимы, воины повсюду … Тем не менее во второй половине 19-го века только мормоны. Одни только мормоны в период между 1850 и 1895 годами, обосновали 730 успешных городов. И это без денег.
Поэтому вместо того, чтобы смотреть на 1920 или 1950, мы смотрим на 1875 и на те модели которые были выстроены тогда. Так что мы не смотрим на симпатичные американские окраины 1920-х годов, где все есть, где все обустроено. Понимая, что сейчас мир изменился. Подход должен быть другой. Мы не смотрим на милые города, красивые города. Мы смотрим, на тех, кто когда-либо преуспел в сложных условиях. Изучаем его модель. Как они это делали при тех условиях. Это совершенно иной подход.
Вы, журналист журнала экспедиция.
Экспедиции также были всегда в трудные времена. Мы себя сравниваем с экспедиционной группой. И изучаем как они выживали в те времена. Такие модели очень важны, их разно плановость, важно обращать внимание что строили тогда. Эти сопоставления очень ценны для нас. Это дает очень много информации и материала.
— Поскольку вы являетесь основателем Конгресса по новому урбанизму, не могли бы вы поделиться своей точкой зрения на то, как будет выглядеть постпандемический урбанизм и градостроительство? Чувствуете ли вы необходимость скорректировать видение Конгресса в целом?
— Да. Конгресс работал с принятием решений на уровне домашних хозяйств. Когда существует частный дом, свой сектор и решение принимается на этом уровне. Следующим уровнем шло так называемое соседство. Затем уровень городов. Далее, более высокий уровень — это государство. Следующий уровень отношений – уровень страны. Еще выше уровень — это ООН, где обсуждаются более серьезные, глобальные вопросы.
И мы увидели для себя, ту нишу, которая была никем не заполнена, существовал пробел между домашним хозяйством и уровнем соседства, когда мы говорим уже об областях и регионах, это еще не уровень города, но уже большие территории, большие расстояния…
Приведу пример, Вы хотите, чтобы ваш ребенок играл только с детьми ваших друзей, которым вы доверяете. Но ребенок может пойти гулять в гости к другим детям. Дети могут заразится, и принести инфекцию домой. А далее заражают всех, кто находится дома. Данный вопрос решает, своего рода объединение домов в некую небольшую группу. Эта территория намного меньше, чем по уровню соседство. Это не просто один дом. Это целый комплекс домов. Пять — шесть зданий, немного больше чем старые Фермы, расположенные рядом. К примеру, в одном доме могут жить пожилые люди, в другом молодёжь и все друг друга знают. И это решает целый ряд определенных вопросов и проблем этой территории. Подумайте к примеру, о шести зданиях рядом стоящих. И каждый человек может организовать соединение, которое необходимо.
Вы, можете собрать общество, в котором вы нуждаетесь. Это могут быть ваши родные и знакомые. А также люди по интересам и так сказать полезности. Формируется внутри круг доверия некий. Таким образом собирается комплекс с общим пространством, где можно будет строить детские площадки, школы, выращивать овощи, и так далее. Тем самым сообща, проблемы решались бы намного быстрее.
Следовательно постпандемический урбанизм снижает уровень принятия решений.
— Профессор, как изменится понимание людьми городского пространства и городской жизни в этот постпандемический период?
— На мой взгляд, он изменится полностью.
То, что раньше ценилось — это личное (интимное) пространство, это небольшая уютная улица, где можно было прогуляться, даже простые прогулки – становятся большой проблемой на данный момент. То как сейчас устроены города, общественное пространство стало быть опасным для человека. Люди остаются дома и стали еще больше пользоваться доставкой на дом. Не посещают многие мета. Общественные и большие места территориально представляются не безопасными сейчас.
Например, Вы, не можете пойти на пляж – так как есть риск заболеть. Не можете посещать большие собрания, где тоже есть вероятность заболеть. Вы, не можете пойти на фестиваль, по той же причине.
Так что же происходит?
На самом деле человеку не нужно так много территориально места для того чтобы чувствовать себя в безопасности. Главное, чтобы его окружали знакомые люди, которым он может доверять. Но сейчас люди «заперты» в своих домах, так как на улице опасно. И это сводит с ума.
— Если мы сравним 18-19 век и современный подход к градостроительству, что тогда отличалось с точки зрения стратегии и конечного результата? Как вы думаете, наши предки были лучше современных урбанистов?
— Есть 2 вещи. Вы спрашиваете об эстетике?
— В том числе…
— Сейчас это катастрофа. Давайте поговорим об эстетике.
Согласно классической истории в старые времена люди были без дизайнерского образования, некультурными. Но люди, которые строили большие объекты, были высокообразованными. Это было некое сочетание образования и власти. Поэтому их архитектура не была вульгарной. Она имела определенное предназначение. Они создавали гармоничные города, которые буд-то заставляли людей вести себя определенным образом.
С успехом капитализма, с появлением больших денег у людей, строилось многое людьми без образования и вкуса, что мы сейчас и можем наблюдать.
В наше время люди могут воздействовать на очень большие объекты, целые здания. При этом эти здания ужасны. Посмотрите на современные постройки. В данный момент происходит этап перехода.
Сейчас разрабатываются новые модели городов, которые были бы устойчивыми при этом совмещая старую некачественную архитектуру. Если смотреть на старые города, они были более интересны, потому что они были больше похожи на города будущего, чем сейчас.
Сейчас люди забывают о том, насколько опасными были пространства или города буквально 100-150 лет назад. К примеру, возьмем Лондон, выйдя ночью на улицу, человек просто мог не выжить. На него могли напасть, его могли убить, ограбить и т.д. Когда Вы, переезжали из одного города в другой, для перевозки вы должны были нанять 4 солдат, чтобы они защитить в дороге.
Ранее, например, старые города имели еще свои здания со внутренними дворами, где в них были свои внутренние объекты, которые были защищены общей стеной. Такие здания были во внутренних дворах в Италии, Северной Африке, в Латинской Америке. Такое строительство было связано с обеспечением безопасности. Еще хочу Вам, рассказать про остров Гаити. Там очень много людей живет в полной катастрофе. Это неописуемое бедствие.
Хочется спросить: «Как вы здесь живете?»
На что жители отвечают: «Наша жизнь, как корабль. У нас свой колодец, у нас собственная электроэнергия, собственная канализация. своя солнечная батарея и своя охрана». Что произошло? Люди взяли то, что обычно работает на более высоком уровне, и довели, снизили это до уровня домашнего хозяйства. Они поворачивают кран и пьют свою воду, включают компьютер, потому что у них есть генератор или солнечная батарея. При этом вокруг вообще может ничего не работать. Получается, что слишком дорого, все это сделать для одного дома, но можно сделать на целое домохозяйство, на уровне шести зданий, или можно сделать для кластера домов.
Можно нанять механика, который будет следить за работой и исправностью механизмов, приборов. И такая модель действительно похожа, на модель корабля. Она хороша и универсальна. Корабль автономен. В течение очень долгого времени корабль полностью самодостаточен.
Мы взяли эту модель при создании больших комплексов, когда комплекс независим ни от чего. Это все основано на старых моделях, прототипах из сложных времен 18-19 века человечества. Хотя данные модели кажутся древними, но они имеют нужную основу, они работают не зависимо от того какой сейчас век на дворе.
На что это похоже? К примеру, Итальянский дворец — это место, где на нижний этаж «яно-нобеле», это означает, что первый этаж — стена. Человек живет на втором этаже, над всем этим беспорядком и опасностью, который существует на улицах. Внутри у него есть свои собственные помещения, свои магазины, свое собственное хранилище, свои собственные охранники, свои собственные лошади — все. Если посмотреть на этот дворец в Италии, это уже не просто исторический артефакт. Это является уроком для нас, как нужно строить, своего рода учебник.
Есть еще один пример, который я хочу упомянуть. Монастыри. Мы не трогаем религиозную составляющую. Если бы мы могли попасть в монастырь 18-19 века. То я Вас уверяю жизнь там была более превосходящей по сравнению с внешним миром. На мой взгляд мы воспринимаем людей не правильно. Нам кажется, что жизнь в монастыре закрыта и скучна. Но уверяю Вас это были весьма безопасные и интересные места. На мой взгляд, урбанисты, которые строят города будущего сейчас, должны задать следующие вопросы: Какая технология использовалась при строительстве? Что они использовали чтобы построить самодостаточный монастырь? Чем они занимались в свободное время? Какой была их работа? Как они организовывались?
Монастырь был неким, образом жизни. Конечно наложения религии не избежать. Дисциплина была намного лучше, и это была не плохая жизнь. Я полностью изучил все модели градостроительства 20го века. Для меня не осталось ничего неизвестного. В этом плане я могу сделать все что угодно. Меня интересовали именно модели прошлых веком. Я изучаю монастыри, я изучаю модели поселения кибуц, мормонов, изучаю модели которые использовались ранее, достаточно скрупулёзно. Это другой набор моделей. Безусловно это не типичные модели для современного времени.
— Профессор Андрес, считается, что разные города влияют на нас по-разному и «учат» нас на разных уровнях (социологический, психологический, антропологический и т. д.). На ваш взгляд, каким образом городское планирование влияет на людей?
— Оно всегда влияет на людей, и физически и психологически.
Но цели у этого влияния абсолютно разные. Например, многие из самых лучших городов были разработаны, чтобы как раз влиять на людей.Например, чтобы подчеркнуть величие правителя, город строили помпезным и большим. Вызывая у нас уважение к данному человеку …
Еще одним интересным примером является здание Кремля, он построен без окон, конечно же не просто так. Рядом большой проспект, где армия может идти вниз и в случае необходимости удерживать восстания у стен. Там можно проводить как парады, так и при необходимости площадь подходит для стрельбы. Это влияние всегда было и оно было разным в соответствии с эпохой. Можем взглянуть на средневековый город.
Ранее с определенной целью строились торговые города, город, который мог быть военным форпостом, как оборонительное сооружение, город, который на самом деле мог быть только для бедных людей и т.д. И эти города все еще функционируют для людей.
Таким образом, несмотря на то, что существуют специализированные города, все города имеют некоторые общие аспекты и основы, которые продолжают функционировать, несмотря на их первоначальную задумку. И это очень интересно, то что их объединяет эта некая основа, то что их объединяет. Существует нечто, что мы называем основой, «устройство нового урбанизма», как некое ядро. Оно состоит из 27 принципов, ядро содержит все вещи, которые являются общими для всех городов при постройке. Данные принципы они межкультурные. Вы можете поехать в Южную Африку, Вы можете поехать в Китай, Вы, можете поехать в западноамериканский город и у них будет одна и та же основа. Изучаются, например, как долго человек ходит ежедневно. Человек чувствует себя в безопасности или нет? В какие места он ходит? Что интересует человека? Эти вопросы освещают часть проблем с пригородами в Америке. Они очень красивые, но они невероятно скучные. Поэтому там никто не гуляет по улице.
Урбанисты знают, как на самом деле сделать города интересными. Как сделать так чтобы человеку захотелось прогуляться, а не сидеть дома, к примеру, и т.д. И это то, что нам необходимо сейчас. Развивать основу еще больше. Нам нужно общество, которое не ставится под угрозу «Общее ядро», которое ведет к удовлетворению человеческих жизней, хорошей экономике и экологии в новых городах. К примеру, Вы, видели сталинские города? Они огромные, они построены по всей России. У меня есть книги о них. Я много изучал данную тему. И эти огромные города востребованы и сейчас.
Все сталинские жилые дома, старого образца всем нравятся. Все любят их, в них хотят жить. Это красивые здания с хорошими квартирами, с высокими потолками, просторными окнами. Они построены правильно. И в них есть общность т.е. здание для человека.Еще пример, это метро в Москве. Это коммунистическая машина, но она все равно фантастическая. Оно эксплуатируется и сейчас активно. Можно добраться быстро в любую точку города.
Многое построено правильно. И это интересно для изучения. Но Вы знаете, что печально? Сейчас в данной профессии, урбанисты, очень много не знают, не знают элементарных вещей. Они постоянно задают вопросы: «Как нам спроектировать город? Как нам сделать людей счастливыми? Как сделать так чтобы они гуляли по городу? И т.д.И на все это мне иногда хочется сказать, сколько можно задавать вопросы уровня детского сада? При том, что урбанисты посещают обучающие конференции, которые длятся несколько дней.
К примеру, на тему «Как заставить людей использовать общественное пространство». Т.е. по сути это основа основ. Для того, чтобы знать, что необходимо делать, чтобы человеку захотелось находиться в городе, прогуливаться и т.д. А современный урбанист этого не знает.Сегодня вся профессия находится в кризисе. Это полный кризис, каждый пытается начать что-то новое, своё… При этом ничего не знают и не понимают. В результате все новые города выглядят ужасно. Как ни странно, но это профессия мании величия, которая с одной стороны благородно желает спасти мир повсюду, а с другой стороны — это профессия, которая находиться на очень низком уровне знаний и квалификации сейчас. Но у общества больше нет времени на эту роскошь. Поэтому мы должны действовать сейчас быстро, массово и наверняка. Мы не можем больше ошибаться, потому, что кризис за кризисом наступает слишком быстро.
Интервью провела журналист Майя Шнедович
Статью подготовила Анна Стейнюк