Древнегреческие метафоры страха как архетипы поствоенных травм

Максим Лепский

5 лет назад

ЛЕПСКИЙ М.А., профессор, доктор философских наук, академик Украинской академии наук (г. Запорожье, Украина) waysensey@gmail.com, https://orcid.org/0000-0001-5604-641X

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена исследованию содержания древнегреческих метафор, как источника в коллективной памяти чувственных образов и представлений о поствоенных травмах, с помощью применения разработанной методики сопоставления (компаративного анализа) и структурированного функционального содержания «инструментальных осей агрессии».

Целью статьи является определение функционального значения метафор страха как результата поствоенных травм агрессии. Методология. Исследование проведено в рамках критического анализа предметного поля в мультипарадигмальной и междисциплинарном поиске функционального значения метафор страха как результата поствоенных травм агрессии, в исследовании того общего, которое носит прикладной-инструментальный характер для будущих исследований и анализа исследований.

Основными инструментальными осями агрессии являются: 1) в атрибутивностиактивности: поведение-деятельность; спонтанность-рациональность; 2) в атрибутивности деструкции: разрушение-созидание; ущерб-приращение; вред-польза; обратимость-необратимость; депривация (лишение)-привация (обретение); 3) в пространственной атрибуции экспансии: нападение-защита; справедливость-несправедливость; экспансия-контракция; межуровневый-уровневый характер и их соотношении; 4) во временной атрибуции импульсности: импульс-стабильность; дискретность (прерывистость)–последовательность; 5) в атрибуции силы: сила-бессилие; враждебность-доброжелательность; нетерпимость-терпимость; решительность-нерешительность; контроль-бесконтрольность. Инструментальные оси задают функционал исследования феномена агрессии, в нашем случае поствоенного конфликта и ее результата — социальной травмы. В качестве базовых метафор были использованы три кейса: «Миф о событии создании Аполлоном храма Дельфы. Событие перехода в доброкачественную агрессию», «Миф о структуре семьи Афродиты (любви) и Ареса (войны). Система отношений доброкачественной и злокачественной агрессии, а также страха и бегства», «Миф о Нике. Миф о результате доброкачественной агрессии».

Результаты. Автор выявил функциональный срез древнегреческих метафор страха как архетипов поствоенных травм деструктивности или конструктивности доброкачественной или злокачественной агрессии. При этом мифы имеют свою дифференциацию и направленность, поэтому выбраны три кейса. Эта дифференциация определена базовым страхом смерти (что определяет процессы властных и силовых отношений), поствоенной травмой и результатом деструктивных действий, организацией полиса (как результата метафоры «супругов любви и войны», имеющий проявления как в массовом сознании, так и во временном и пространственном разграничением, официальным, административно-территориальным устройством полиса), а также иррациональным, «ночным», подсознательным — «духами» и божествами конфликта.

Фундаментальная метафора устройства как «потоков», «рек», «водных пространств» в процессе преодоления страха смерти в сочетании с военным искусством определяла два пути к победе, настойчивости, власти, или к соперничеству и насилию. Посттравматические страхи в рациональном измерении рассматривались в пространственной и временной организации полиса как сочетание войны и любви. Преодоление посттравматических страхов символизировали преодоление страха, ужаса (наиболее интенсивного страха), переноса на близкое окружение своих страхов, одновременно отказа от пафоса и причудливых иллюзий, исцеление которых является достижение гармонии и любви (Эроса). В иррациональном, «ночном» олицетворяются дети распрей и раздора, причины, виды и формы, последствия конфликтов заблуждения и скорби и возможности их переживания в божествах аргументации и труда.

Заключение. Таким образом, анализ кейсов мифов с помощью инструментальных осей агрессии направлен на исследование функционального профиля восприятия процесса и результата, вариативности результата, возможности приведения в норму и даже к развитию субъекта жизни в преодолении посттравматичных состояний страха, через архетипичные отношения, свойства персонажей и их коннотации, функционал мифа.

Ключевые слова:

Агрессия, деструкция, постравматическое состояние, страх, инструментальные оси агрессии, сила.

Актуальность статьи. С легкой руки З. Фрейда древнегреческая мифология стала метафорической основой для поиска образов пограничных и болезненных состояний сознания. С легкостью стало классикой психоаналитического анализа в различных его проявлениях от самого Фрейда, теории коллективного бессознательного К. Юнга, теории «судьбоанализа» Л. Сонди, к социально ориентированных его версий и теорий К. Адлера, К. Хорни и Э. Фромма. В свое время значительно «оживил» использования древнегреческих метафор Ф. Ницше, заложив традицию дихотомической герменевтической пары «аполлонического и дионисийского начал» (рационального и иррационального), которое было представлено в работе «Рождение трагедии из духа музыки» (Die Geburt der Tragödie aus dem Geiste der Musik, 1871) [1]. И хотя в древнегреческих мифах Аполлон не всегда был олицетворением рациональности, а Дионис не всегда действовал без ума, даже как бог вина и виноградарства (хотя и связан как с галлюцинациями таки психомиметикой, т.е. психотических состояний психоза и безумия, иногда относятся в виду или психоделиков), традиция использования древнегреческих метафор исследования рационального и экстатического, иррационального стала почти классической. Эту парадигму с позиции защиты рационального критиковал Ю. Хабермас в работе «Философский дискурс современности» (Der philosophische Diskurs der Moderne, 1985) [2, с.101-103], дионисийское как «другое относительно разума», «эстетическое ядро воли к власти» [3, с.105-106]. Дионисийское начало Ж. Делез рассматривал как «мир безличного и до-индивидуального, сингулярности — мир, который он (Ницше) позже назвал дионисийским, или миром воли к власти, миром свободной и несвязанной энергии», противоположный миру божественного Аполлона и человеческого мира Сократа [3, с.145].

Для нас важным является возможность использования древнегреческих метафор, сюжетно выросших из архетипов для обозначения важных сознательных и подсознательных состояний в исследовании современной культуры в ее пороговых и пограничных состояний сознания, эмоционально окрашенными агрессией, гневом и страхом. К тому же формирование полисной культуры в социологическом и психологическом измерениях является отражением в образной, метафорической форме референтных, родовых и семейных, контактных с индивидом отношений, в которых боги были олицетворением доминантных форм отношений. Именно поэтому отношения, события осуществляются в символическом как столкновение доминантных характеристик архетипов.

Поэтому в рассмотрении архетипичности греческих богов символически отражаются существенные психологические процессы переживания и осмысления образов социальных событий, их психологического напряжения и восприятия в мифологическом сознании. Война, военные конфликты, катастрофы актуализируют именно архетипические отношения, а боги в культуре становятся прототипами осознание событий, их переживания. Исследование древнегреческих метафор страха является довольно интересным и научно значимым исследованиям, актуализирован иррациональными явлениями переживания посттравматического и поствоенного синдромов в современном мире.

Целью статьи является определение функционального значения метафор страха как результата поствоенных травм агрессии. Методология. Исследование проведено в рамках критического анализа предметного поля в мультипарадигмальной и междисциплинарном поиске функционального значения метафор страха как результата поствоенных травм агрессии в поствоенных «единого знаменателя», того общего, которое позволяет не только определить атрибуции понятия «агрессия», но и носит прикладной-инструментальный характер для будущих исследований и анализа исследований, которые уже проведены.

Обоснование и выведение инструментальных осей агрессии обосновано в статье: Лепский М. Агрессия: определение, предметное поле, атрибуции инструментально-исследовательские оси // Scientific Journal «Newsletter on the results of scholarly work in sociology, criminology, philosophy and political science». 2021.» (передана в редакцию 23.02.2021).

Изложение основного материала.

Сделаем анализ метафоричной картографии древнегреческих метафор агрессии, гнева и страхов с помощью инструментальных осей агрессии.

Во-первых, референтность символов и сакрализации древнегреческих богов непосредственно определена «делегированием» функций социального сознания, как того, за что они отвечают. Во-вторых, в картографии важным является исследование происхождения родовой принадлежности и семейных отношений богов, а потому и функций, которые им предоставляются. В-третьих, не менее значимым является социальная дистанция этих функций, как плотность семейных связей. В-четвертых, для картографии исследования необходимо признание социального официального и неофициального (или вспомогательного) характера богов и их функций. В-пятых, исследуем эти отношения с позиции осей агрессии и очерчивая причинно-следственные связи. Именно с этих позиций сделаем небольшую научную разведку.

Если первые три позиции картографии являются содержательными интерактивными характеристиками, то четвертая является формообразующие, и именно с нее мы и начнем.

Ссылаясь на П. Видаля-Наке, необходимо вспомнить, что время древнегреческого полиса, как основного источника истории, ее пространства и времени строился в соответствии с формированием календаря и культа 12 богов. «В полисе, который был сконструирован Платоном в «Законах», космическое время вписано в государственное устройство, в религиозную жизнь и написан на самой земле, как на гробнице воинов, павших в Херонеи. Граждане делятся на двенадцать фил, которые распределены между двенадцатью главными богами; земля разделена на двенадцать частей, как в городе, так и на его сельской территории. В году должно быть не менее трехсот шестидесяти пяти праздников. Наконец, выше культом призвано стать культа звездных тел. Между круговращением космоса и беспорядочным движением материи история у Платона выстраивается строго параллельно времени. На первый взгляд, время истории — лишь случайность и хаос. Платон утверждает, что «все пошло вразброд» (φέρομε να ορώντα πάνττ) πάντως1), «государства неизбежно то и дело меняют формы правления, которые становятся то тирания, то олигархиями, то демократиями, и нет этим изменениям конца. Время, полное противоречий, порождает худшее из них — вечную войну» [4, с.87]. Древние греки почитали 12 богов. В их список обычно включались Зевс, Гера, Афина, Гефест, Аполлон, Артемида, Посейдон, Арес, Афродита, Деметра, Гермес, Гестия. Согласно фил Афин размещался основной пантеон в храме в Дельфах, на здании которого были написаны основные высказывания мудрецов, в том числе и «Познай самого себя». При смене власти там также разрушали статуи некоторых богов (или поверженных фил) или ставили новые.

Но именно 12 богов становились официально признанными символами соответствующих реакций и смыслов действительности, другие боги были вытеснены в пограничную или темную части сознания. Поэтому официальные властно и территориально признанные боги определяли «светлое» рациональное осознание агрессии, организации, гнева, страха и других значимых феноменов мифологического мировоззрения.

Рассмотрим три кейса с помощью инструментальных осей агрессии, разработанной автором в статье «Лепский М. Агрессия: определение, предметное поле, атрибуции инструментально-исследовательские оси // Scientific Journal «Newsletter on the results of scholarly work in sociology, criminology, philosophy and political science». 2021.» (передана в редакцию 23.02.2021).

Первый кейс определен мифом о создании храма Дельфи, символизирующим городское устройство города-полиса Афин, как преодоления опасности, взросления, обретения решимости и фиксация победы в социально-символическом и духовном значении. В центре кейса божественная судьба в реализации доброкачественной агрессии, обретение дееспособности и творчество. Инстинктивное бегство преобразуется в деятельность, которая достигает высшей формы реализации творчества.

Второй кейс – это миф о структуре семьи Афродиты (любви) и Ареса (бога войны), их детях как последствиях единства любви и войны.

Третий кейс рассматривает, собственно, наиболее значимый и желаемый результат Победу – миф о Нике (Виктории) и ее отличии от семейства отношений, победа рассматривается как значимый результат доброкачественной агрессии.

Кейс 1. Миф о событии создания Аполлоном храма Дельфы. Событие перехода в доброкачественную агрессию.

Рассмотрим значимый как для социологии агрессии, так и для прогнозирования миф об Аполлоне и возникновении храма Дельфи, того самого, на котором восемь мудрецов Греции написали важнейшие изречения мудрости, в том числе и цитировавшийся Сократом «Познай самого себя». Этот миф в свое время вдохновил исследователей качественного прогнозирования на то, что важнейших из методов экспертных оценок был назван «Дельфи». В мифе об Аполлоне сюжет разворачивается в следующей линии. Бегство матери Латоны, гонимой богиней Герой, вызвано преследованием дракона Пифона. Носившийся в море остров Делос, после восшествия на него Латоны, был закреплен столбами, здесь и родился Аполлон, бог света. Когда подрос Аполлон с кифарой в руках, серебряным луком и золотыми стрелами в мрачном ущелье убил разъяренного Пифона. После победной песни (пэана), на месте, где закопал Пифона, Аполлон основал святилище и оракул в Дельфах, чтобы прорицать в нем людям волю отца своего Зевса. Первыми жрецами стали критские моряки, корабль которых в облике дельфина привел в Дельфы Аполлон. Не менее интересны функции бога, водителя муз (мусагета) Аполлона, сына Зевса и богини Латоны, брата Артемиды, отца Орфея, Лина и Асклепия (врачевателя). С одной стороны, это бог-губитель, стреловержец — он насылает смерть, болезни, моровые язвы; с другой стороны – это бог солнца, света, покровитель стад, охранитель дорог, путников и мореходов, бог-врачеватель [5, с.30-33].

Опыт бегства, движения в неизвестность под угрозой опасности (Пифона) является первым мотивом мифа про Аполлона (опыт страха и остракизма, жизни в опасности). Преодоление опасности, уничтожение в ее собственном логове, и очищение после гибели опасности — второй важнейший сюжет мифа («эффект самоисполнения прогноза» в упорстве и активности субъекта противоборства). Институционализация места победы и исполнение воли Зевса, как связи людей с волей богов, – третий сюжет («эффект последствий»). Избрание жрецами моряков – людей, которые привыкли бороться со стихией, искать правильные морские пути и быть готовыми к любым опасностям – сюжет четвертый (кадровая определенность рекрутизации субъектов прогнозирования). Функции Аполлона в управлении опасностями, в охранении зависимых от неопределенности путников и мореходов, исцеление (собирание в целостность) больных отражают смысл влияния функции предсказания, как основы действий для сохранения жизни. Важным является и опосредованный сюжет — предсказание Пифии царю Лидии Крезу. Она предсказала, что, перейдя реку Галис, Крез великое царство разрушит. Только погибло не персидское царство, а царство самого Креза (эффект прогностического сдвига). Если предположить истинность предсказания, то неопределенность объекта опасности в ответе оракула является преодолением «эффекта бумеранга», опасности гнева Креза, или лукавством. Помимо храма в Дельфах популярностью пользовались, оракулы у Аммона и у Додоны. Необходимо отметить, что даже Ликург, законами упорядочивающий государственное устройство Рима, подкреплял законы авторитетом Аполлона Дельфийского – прямой эффект обоснования и усиления решения [6, с.30-33; 7, с.114-123 ].

В представленном мифе об Аполлоне и формировании храма Дельфи представлено обретение взросления, решимости и решительности, дееспособности как доброкачественной агрессии (в значении терминологии Э. Фромма).

Инструментальные оси агрессии мифа о создании храма Дельфы и Аполлоне

Кейс 2. Миф о структуре семьи Афродиты (любви) и Ареса (войны). Система отношений доброкачественной и злокачественной агрессии, а также страха и бегства.

От Афродиты (богини красоты и любви) и Ареса (бога войны) родились Химерос (бог сексуального желания), Эрос (бог любви), Пафос (бог любовной тоски), Гармония (богиня согласия), Фобос (дух, олицетворение страха), Деймос (дух, олицетворение ужаса), Антерос (бог ненависти, порожденный любовью). В этих отношениях дети войны и любви тяготеют больше или к матери, или отцу, лечение постравматического страхов определяет преодоления близкой дистанции и преодоления Фобоса, Деймоса и Антерос (как переноса на близкое окружение свои страхов) до приближения к Гармонии и Эросу, особую роль в символике страхов играют близкие к войне, к Аресу — Пафос и Химерос, которые имеют особое значение в культуре конфликта с пафосом и химерами. За «пафосом» находятся искажена сущность с преувеличением, массовой воодушевлением, энергичным порывом (об этом талантливо написал К. Лоренц в исследовании агрессии), за «химеросом» находятся фантазии и иллюзии.

Инструментальные оси агрессии в Мифе об Афродите (любви) и Аяесе (войны)

Кейс 3. Миф о Нике. Миф о результате доброкачественной агрессии.

Не меньший интерес вызывают родовые отношения Океана (бога всей воды) и Тефиды (богини пресной воды), от которых имеют происхождение Стикс (богиня реки мертвых Стикс), Электра, Метида (богиня мудрости и хитрости, мать Афины) Евринона (богиня воды и пастбищ, мать богинь Талии, праздники и застолья; Аглаи, порядка и законного поведения; Ефросины, радости), Пейто (богиня убеждений), Диона (богиня дождя, мать Афродиты). В этом родословной нас интересует Метида, мать Афины, и супруги Стикс и Палланта (который является богом военного искусства, сыном титана Криос и богини освоения морей — Еврибии, братом Астрея, бога сумерек). От супругов Стикс и Палланта имеют происхождение Ника, богиня победы; Зел, бог соперничества и настойчивости; Кратос, бог силы и власти; Бия, богиня насилия.

Стикс (гр. Stix от stygeo – ненавижу, боюсь) – одна из рек Аида, которая семь рад обтекала подземное царство. Дочь Океана и Тефиды (Тетии), воплощение мрака и ужаса. Воду Стикс считали отравленными. Священными водами Стикс клялись олимпийские Боги [8, с.186, 239]. И если даже Бог не держал клятву, то он впадал в беспамятство на несколько лет. Эту функцию подарил Зевс Стикс после того, как она со своими детьми участвовала на стороне Зевса (свержении его отца титана Кроноса) в гигантомахии, битве с титанами. Паллант, отец Нике, участвовал на стороне гигантов в битве, против Зевса, его убила Афина. Бога военного искусства побеждает богиня мудрости. К тому же брата Палланта, Егея позже убивает Тесей, воспитанник Афины [8, с.158]. Ника (гр. Nike — победа) — богиня победы, олицетворение победы (У римлян Виктория). По Гесиоду, дочь титана Паланта и океаниды Стикс, сестра рвение, настойчивости и силы. Она присутствует во время битв и соревнований борцов, принимает жертвы после победы, летит над землей с известием о счастливом окончании войны, звуками трубы извещая о триумфе героев. В искусстве Ника наделена многочисленными индивидуальными чертами, в то время как римская Виктория — только аллегория. В греческой религии Ника – атрибут Зевса и Афины. Первоначально была эпитетом Афины. Древнегреческий скульптор Фидий поставил Нику на ладони двум огромным статуям – Олимпийскому Зевсу и бронзовой Паллади-Афины, и тем самым сделал символом отдельного божества. Скульптор Антерм с Хиоса первый построил статую Нике с крыльями и лавровым венком. Изображение богини находят на вазах, лампадах, геммах и в стенной росписи. Александр Македонский сооружал Нике жертвенники на всех этапах своего победоносного похода. Римский император Август поставил Нику в сенате, назвав латинским именем Виктория. Богиня стояла на земной сфере, изображала Землю, в вытянутой правой руке она держала венок, в левой — пальмовую ветвь. Император Константин дал в руки Ники крест. Скульптура «Ники Самотракийская» принадлежит к лучшим произведениям античного искусства 4 ст. до н. есть. [8, с.189-190].

Интересен тот факт, что Ника воспитанница, двоюродная сестра и подруга Афины, которую она сопровождает. Напомним, Афина убила Палланта, отца Ники. В дальнейшем Ника связана с высшей божественной властью Зевсом (божественным отцом) и является воспитанницей мудрости, побеждающей древнее военное искусство.

В «Илиаде» Афина изображена богиней мужества и воинственности. Персей, Беллерофонт, Тидея, Ясон, Геракл, Ахиллес, Диомед, Одиссей-ее любимые герои. В противоположность Аресу – богу безумной отваги, жестокой, агрессивной, часто несправедливой войны. Афина покровительница войны оборонной, она воплощает сознательную храбрость и мужество, помогает своим любимцам в минуты крайней опасности и ведет их к победе. Поэтому Нике ее постоянная спутница. [8, с.55].

Братья и сестры. Ее сестра так описывается в мифологии: «Бия (гр. Виа — сила) – первоначальная сила, что, как правило, связана с насилием, то есть животная, мышечная. В таком значении это слово употребляется в эпосе для изображения силы Диомеда и других. Позже слово использовали и в духовной сфере. Персонификацию Бии находим в Гесиодовий «Теогонии» в фигуре божества, относится к передзевсовым суткам. Бия и Кратос («сила без насилия») считаются детьми реки Стикс, которых Зевс принял к свите божеств. В греческой литературе персонифицированные Бия и Кратос выступают в трагедии Эсхила «Прометей прикованный»[8, с.66].

Необходимо отметить, что во время заковывания Гефестом Прометея, Кратос говорил, а Бия в произведении Эсхила во время этой сцены не сказала ни слова. Бия у римлян известна как Вис (сила), Кратос известен как Потестас (власть).

Брат Ники Кратос, дал своим поименованием в политике названия всем видам власти – «-кратии», поскольку олицетворял силу, власть, могущество, господство. Сестрой Ники также была Зел (др. -греч. Ζῆλος – «соперничество», «ревность», «зависть»), в Греции часто связывали с тем, что слышат, в Риме она была с именем Инвидия, смотреть против, позже вошла в 7 смертных грехов в средневековье.

Зевс приблизил к себе Нику – победу, но и Кратос, и Биа были у него на службе. Сестры и братья Ники, дети мрака и ужаса, реки клятв и смерти успешно противостояли гигантам, в битве, где на противоположной стороне был их отец, гигант Паллант. Именно восприятие страха смерти, как погружение в воды Стикс, делало героев (как, например, Ахилла) почти бессмертными (оставалась ахиллесова пята или в «Саге о Нибелунгах» у Зигфрида, место от прилипшего листочка – уязвимость), неуязвимость в сочетании или вследствие с военным искусством рождало победу, настойчивость, власть, или соперничество и насилие.

С помощью инструментальных осей агрессии рассмотрим символический смысл Победы – Ники (у римлян Виктории).

Инструментальные оси агрессии мифа о Нике

Кроме преодоления гнева и страхов как эмоций и переживаний, преодоление фундаментального страха смерти, точнее его принятия, происходило ради победы и жизни. В древнегреческой мифологии присутствовали страхи «ночи», еще К. Юнг подчеркивал, что во многих «примитивных» народов было якобы две мифологии — дня и ночи. Именно с ночными страхами был связана родословная от деда Никты, бога ночи через его дочь Евриду, богиню распрей и раздора к ее детям: Алгеи, духа скорби; Амфилогиая, духа споров и судебных тяжб; Андроктасии, дух непреднамеренного убийства; Хисминаи, духов кулачных боев; Дисномии, духа беззакония Оркас, духа проклятие за лживые клятвы; Лимос, духа голода Маше, духа битвы; Неайкии, божества аргументов; Фомы, духа убийства и бойни; Пáноса, бога труда; Ата, духа заблуждения.

В этой родословной преобладают духи и божествами являются только с позитивной коннотацией – Пáнос, бог труда и Неайкии, божество аргументов, которые собственно и обозначают направление исцеления раздора через рациональную аргументацию и правду в преодолении всех проявлений причин конфликтов (Дисномии, духа беззакония Оркас, духа проклятие за лживые клятвы), их форм (Амфилогиая, духа споров и судебных тяжб; Андроктасии, духа непреднамеренного убийства; Хисминаи, духа кулачных боев; Фомы, духа убийства и бойни; Маше, духа битвы) и их последствий (Алгеи, духа скорби, который является иногда и причиной новых конфликтов; Ата, духа заблуждения). В метафорическом плане архетипы иррациональных страхов является внуками ночи и детьми раздора, «духами», олицетворяющих причины, этапы и последствия конфликтов, и богами его решения в работе и аргументации — рациональному понимании. Этот миф внимательный читатель может сам проанализировать с помощью осей агрессии. Но напомним, богиней полиса оставалась Афина, олицетворение мудрости и военной стратегии, дочь Метид, мудрости и хитрости.

Выводы и перспективы дальнейших исследований.

Таким образом, древнегреческие метафоры страха как архетипы поствоенных травм имеют свою дифференциацию и направленность. Эта дифференциация определена базовым страхом смерти (что определяет процессы властных и силовых отношений), поствоенной травмой и результатом деструктивных действий, организацией полиса (как результата метафоры «супругов любви и войны», имеющий проявления как в массовом сознании, так и во временном и пространственном разграничением, официальным, административно-территориальным устройством полиса), а также иррациональным, «ночным», подсознательным — «духами» и божествами конфликта.

Выводы по первому кейсу «Миф о событии создании Аполлоном храма Дельфы. Событие перехода в доброкачественную агрессию»: Миф о создании храма мудрости и проницательности, символики столицы, сбора информации и ее трактования для действий и ритуалов.

По отношении к исследованию агрессии миф символизирует доброкачественную агрессию. Обладает серьёзным терапевтическим значением. Миф включает три этапа, бегство, взросление, подавленность опасностью и божественной местью первичной агрессии, второй этап осуществление защитной доброкачественной агрессии, как необратимое преодоление опасности и обретение качеств силы и творчества, дееспособности и организации, масштабирования и институциализации.

Инструментальные оси агрессии позволяют рассмотреть конфигурацию функций и этапов преодоления, как становления субъекта жизни в формировании осознанного преодоления, того, что принято обозначать понятием «копинг», и институциализации деятельности по преодолении социальных травм и страхов в активной деятельности.

Выводы по второму кейсу «Миф о структуре семьи Афродиты (любви) и Ареса (войны). Система отношений доброкачественной и злокачественной агрессии, а также страха и бегства»: Анализ с помощью инструментальных осей агрессии – позволяет исследовать особенности взаимоотношений таких противоположностей как любовь и война, и результата их взаимоотношений как в позитивной коннотации – желаемого состояния любви и гармонии, нежелательного состояния химероса, пафоса и страх, так и крайне нежелательного состояния – ужаса и Атероса. Уточняя родство результата единства любви и войны, выясняются особенности символического проявления этих последствия, факторы стабильности и изменчивости.

Необходимо отметить переход большинства символических смыслов в римскую мифологию союза Венеры и Марса – т.е. значимость отношений для следующей «мировой цивилизации». Эти выводы дают возможность предположить значимый социально-генетический характер. В данном мифе практически представлен весь спектр результата взаимодействия побуждений любви и войны, становления и деструкции, инструментальные оси агрессии направляют на анализ функционального профиля этого взаимодействия.

Выводы по третьему кейсу «Миф о Нике. Миф о результате доброкачественной агрессии»: Ника, Победа, воспитанная мудростью, и находится в руках божественной высшей власти, находится в небесной сфере -иерархически выше, чем Кратос (власть), Сила, и противоположна Зависти-Соперничеству, и находится с ними в родственных связях. Вместе с силой и Властью служит высшей власти (контроверсия – победа является характеристикой принадлежности высшей власти). Победа – это внучка мощи Океана (среды) и потока пресной воды, дочь потока подземного мира, мрака и ужаса, гарантии клятв и гиганта военного искусства. Ника воспитанница Афины, победившей ее отца, т.е. воспитанница и подруга мудрости, победившей военное искусство. В легенде Ника в вертикальном развитии преодолевает родовые сценарии отца и матери, не привязана к другим родственникам – деятелям (братьям и сестрам), ее антипод — зависть. Победа хорошо знает и первобытную силу, и власть, и зависть, и военное искусство, и поток мрака, но именно это семейное знание делает ее небожителем и подругой мудрости.

В анализе этого мифа с помощью инструментальных осей агрессии происходит раскрытие модельно-функционального образа победы и ее дифференциация от других проявлений силы.

Литература

1. Ницше Ф. Рождение трагедии из духа музыки. / Пер. Г. Рачинский. СПб. : Азбука, 2014. 224 с.

2. Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне. / Пер. с нем. М.: Издательство «Весь Мир», 2003. 416 с.

3. Делёз Ж. Логик смысл. / Пер. с фр. Я.И. Свирского. М. : Академически Проект, 2011. 472 с.

4. Видаль-Накэ П. Черный охотник. Формы мышления и формы общества в греческом мире. Пер. с φρ.; под редакцией С. Карпюка. М. : Ладомир, 2001. 19с.

5. Греческий пантеон. Инфографика. №12. Октябрь 2012. : сайт URL : https://infogra.ru/infographicsmag/issue-12 (дата звернення 02.05.2019)

6. Легенды и сказания Древней Греции и Древнего Рима /Сост. А.А. Нейхардт. М.: Правда, 1990. С.30-33.

7. Лепский М.А. Мифы о предсказаниях как истоки «эффектов политического прогнозирования» // Социальные технологии. Вып.32. 2006. С.114-123.

8. Словник античної мітології / Упоряд. Козовик I. JL, Пономарів О. Д. Тернопіль: Навчальна книга — Богдан, 2006. 312с.