Знаменитая израильско-американская ученая Лия Гринфельд первые 17 лет жизни прожила в России. Родилась Лия Владимировна в 1954 году во Владивостоке в семье врачей; один её дедушка заведовал Ленфильмом, а другой был известным эндокринологом и энтомологом. В Еврейском университете Иерусалима она получила степень PhD по социологии, после чего преподавала в Гарвардском, Бостонском и Чикагском университетах США. Профессор Гринфельд занимается научным междисциплинарным объяснением социальной реальности человека на различных уровнях, начиная с индивидуального разума и заканчивая уровнем цивилизации. Ее называют «великим историком национализма», при этом подход Лии Владимировны представляет собой главную альтернативу основным подходам в социальных науках. Это интервью она дала в рамках подготовки к конференции Европейской академии наук Украины о менталитетной составляющей человека.
— Лия Владимировна, расскажите, пожалуйста, в чём состоит Ваш текущий научный интерес?
— Сегодня мой главный интерес это сравнение цивилизаций, особенно западной — которая является цивилизацией монотеистических обществ (включая христианство и ислам), основанной на иудаизме — с другими цивилизациями, которые не монотеистичны и либо секулярны, как китайская цивилизация, либо с другой стороны это политеистическая индийская цивилизация.
— В качестве историка национализма Вы удостоились эпитета «великая». Если бы потребовалось сформулировать определение национализма в одном предложении, каким бы оно было?
— Национализм – это специфическая форма сознания, в центре которой лежит образ общества, состоящего из суверенных сообществ равных в своей основе членов и инклюзивных идентичностей.
— Национализм играет большую роль в формировании менталитета человека, его взглядов на жизнь. Если говорить о менталитете, то какую дефиницию мы могли бы дать этому понятию?
— Как я уже сказала, национализм – это форма сознания, крайне специфическая форма сознания. А то, что вы называете менталитетом, это просто форма сознания. Очевидно, как вы сказали, что национализм крайне важен в формировании менталитета сегодня – фактически, это доминирующая форма сознания. Люди в современном обществе, сформированном национализмом, воображают реальность и переживают её в разном виде. Мы видим целый спектр: от обществ, в центре которых лежит Бог как фундаментальная трансцендентная сила, которая формирует все земные опыты – до националистической ментальности, ядром которой является идея эгалитарного суверенного общества.
— Менталитет с националистическим сознанием – мы в нём родились или это то, что формирует общество?
— Это исторический феномен. Национализм заменил религиозное сознание очень разделенного общества, с эксклюзивными идентичностями, как у христиан. Впервые это произошло в Англии в 16 веке. Это очень недавняя форма сознания, ей всего 500 лет – если брать Англию. В других обществах данный исторический (подчёркиваю, не природный!) феномен существует меньше по времени. В России и Украине – которая, кстати, играла очень важную роль в формировании русского национального сознания! – это конец 18 века, на два столетия позже, чем в Англии. И Россия была вторым обществом в истории, которое обрело национальное сознание. Это одно из первых обществ, которое осознало себя как нацию и чей менталитет определен национализмом.
Говоря о немецком обществе, невероятно важном, по разным причинам, для истории всего мира – там национальный менталитет развился лишь в 19 веке. На Среднем Востоке это вообще 20 век. Китай и Индия – ½ населения Земли – только сейчас развивают национальный менталитет. Да, до того у них была очень длинная история общества, но они существовали без национального сознания.
— Можем ли мы сказать, что это основой менталитета является миф?
— Нет, ни в коем случае! Для того, чтобы говорить о культуре, сознании – нам сперва лучше определить начало этих понятий. Чем человечество отличается от остального животного мира? Ведь мы животные – но при этом очень сильно отличаемся, что можно заметить по среде, которую мы вокруг себя создаём. Мы знаем, что база этого отличия не биологическая. Это не мозг, как полагают многие, потому что различие в генетической конституции между нами, и шимпанзе составляет, например, 1,2%. Но посмотрите, сколько физических различий между нами, и насколько огромные они в нашей среде! Разница с орангутангами и гориллами чуть больше. Разница с такими социальными животными с интеллектом, как дельфины, волки, львы – ещё больше. И всё же мы знаем, что эмпирическая разница просто огромна! Никто из этих животных не издает книги, не выращивает овощи, не строит автомобили и самолёты.
Все животные передают свой образ жизни в следующее поколение, в первую очередь, генами, а человечество – символами. В этом и состоит основная между нами разница. И эта символическая передача и является культурой. Именно на этом основании лежит трансформация знаков в символы. Знаки соединены с тем, что они обозначают. А символы разъединены с тем, что они означают. Символы — это некие арбитражные знаки, они независимы. В тот момент, когда возникает символ, он обязательно становится самосоздающейся реальностью, потому что инициирует создание других символов… В точности, как это делает биологическая клетка! Как только она появляется, клетка становится самогенерирующейся реальностью, начиная продуцировать другие клетки. Я говорю это все исходя из эмпирических фактов, которые мы можем наблюдать, а не опираюсь тут на какие-то теоретические выкладки того или иного философа.
Чтобы понять мой ответ, почему основой менталитета не является миф, вам следует прочесть мою книгу «Ум, современность, сумасшествие. Влияние культуры на человеческий опыт» (Mind, Modernity, Madness) – там в первых двух главах это всё хорошо описано. Это одна из книг моей трилогии по национализму.
Для того, чтобы вникнуть в это, стоит также почитать Дарвина. Хоть этот учёный и очень суггестивный. Он писал об этом в «Происхождении видов», пусть и не употребляя именно такой термин – «возникающий феномен»: жизнь производная из граничных физических условий, но трансформирует их в тот же самый момент, когда возникает как самосоздающаяся реальность.
— Вы думаете, что вы русская, или ассоциируете себя с другими национальными идентичностями?
— Идентичность — это основа нашего менталитета. Это если уж отвечать на ваш предыдущий вопрос. Но сказать так недостаточно; надо разобраться, что это такое? Идентичность – это социокультурная карта, которую ум строит внутри себя с момента, когда им овладевает язык.
В мозге животных есть определённые «клетки места», которые расположены в гипоталамусе. У обычных млекопитающих эти клетки позволяют строить карту физической территории, независимого от своего генетического набора. Мышь перебегает из места в место, определяя, где источник пищи, где хищник. Разница между нами и мышами в том, что у мышей только внешняя обстановка меняяется, у нас же очень сильно меняется и внутривидовое, социальное окружение.
Мы должны построить карту социокультурного окружения и лоцировать на ней, постоянно меняющейся, наши права, обязанности и возможности. Чтобы понимать, какое питание мы можем заполучить, какую работу, какие у нас есть возможности выйти замуж и воспитывать детей, как убежать от опасности — например, тоталитарного режима.
Эта «карта» постоянно меняется и у мыши, и у нас, по мере перемещения между социокультурными окружениями. Мы храним память всех сред, в которые были помещены.
Поэтому русская культура чрезвычайно важна в моей карте – не важно, сколько я жила в других странах. Я, например, не могу относиться к деньгам по-другому, чем русские: денежные вопросы чужды мне. Но многие другие вещи нахлестнулись на мою биографию и изменили мою социокультурную карту. По итогу моя идентичность на сегодня – это в основном идентичность человека из монотеистической цивилизации. Хоть я и не верю в Бога, это наиболее фундаментальная вещь в моей карте, которая определяет мой менталитет, то, как я думаю и как воспринимаю реальность.