Самый верный признак истины — простота и ясность.
Лев Николаевич Толстой
Ложь всегда сложна, вычурна и многословна.
Какова бы ни была наша история — безотносительно к критическому анализу её содержания — никто не станет оспаривать тот факт, что она чрезвычайно богата. Богата событиями, героическими историями, перипетиями, борьбой за власть, изменениями в строе и мировоззрении и не только. Как таковая задача классифицирования исторического наследия и определения конкретных исторических этапов — одна из самых комплексных и дискутивных по природе своей. Безусловно, со школьной скамьи нам известны совершенно устоявшиеся классификационные категории, как-то: Железный век, Бронзовый, Каменный и так далее. Пожалуй, многим даже знакомы неолит, мезолит и палеолит. Однако, как именно учёным удаётся обнаруживать и причислять те или иные артефакты и (что ещё сложнее) события к каким-то вехам истории, к каким-то конкретным эпохам? Возможно ли действительно объективно судить об этой временной принадлежности, не имея возможности «побывать там лично», «заглянуть в прошлое» и так далее? Наука даёт положительный ответ, добавляя: всё дело в третьем элементе — в источнике. По факту, непосредственно работа с источниками позволяет учёному подвергать анализу те или иные данные, а также иметь основания аргументировать собственные выводы и заключения.
В контексте этой главы мы не будем настолько глубоко погружаться в палеолитические толщи истории, хотя, безусловно, вопросы класса «Как объективно исследовать историю?» требуют внимательного рассмотрения отдельной монографией.
На данном этапе предлагается иной путь и подход — такой, который каждый из нас мог бы проверить и проследить самостоятельно. Итак, мы могли бы разделить историю человечества на два диапазона: на Дофотографическую эру и на Постфотографическую эру. [18, 32]
И то, что происходило после рождения фотографии, мы действительно можем буквально «узреть». Фотография в этом ключе выступает не только инструментом познания (того, как, например, жили люди 100 лет назад, что для них было ценным, каким традиции они соблюдали, как одевались и т. п.), но и инструментом получения научной информации, которую можно использовать в дальнейших научных изысканиях. [1, 31]
Совсем иные подходы мы вынуждены выбирать, изучая Дофотографическую эпоху. Да, фотографии не существовало, однако, и она не возникла из пустоты: бесспорно, появлению самой фотографии предшествовали фундаментальные предпосылки.
И, говоря о тайнах и особенностях работы с историческими источниками, как информационными ресурсами, полезным будет проследить генезис и путь, который преодолела человеческая мысль до того, как породила изобретение фотоаппарата как универсального регистрационного инструмента исторических реалий (а несколько позже — и видеокамеру). [17, 18]
Итак, что же предшествовало рождению фотографии? Заглянем в дофотографическую эру и рассмотрим, с чего же всё начиналось.
Собственно, классическая история повествует о том, что за все периоды существования хомо сапиенс, человечество не сразу приобрело навык регистрировать информацию. По факту, было время, когда информация не регистрировалась никаким образом или способом. Соответственно, обозначим этот категориальный период как «безрегистрационное поле» — то поле или среда, характеризуемая отсутствием каких-либо источников в силу того, что информация не регистрировалась. [2, 33]
Совершено логичным было бы сказать, что с целью регистрирования каких-либо данных, требуется некий особый инструмент. Так, чтобы что-то написать или нарисовать, любому из нас и сегодня потребуется нечто использовать — ручку, карандаш, маркер. Соответственно, и много лет тому назад, появлению различных регистрационных форм информации способствовали те или иные инструменты.
Итак, рассмотрим ключевые регистрационные механизмы, свойственные дофотографической эпохе.
1. Первым таким регистрационном механизмом стал рисунок (наскальные надписи, сохранившиеся элементы наскальных рисунков и т. д.).
2. Следующей регистрационной формой, безусловно, стал знаковый и символьный языки: так, появились символы, посредством которых можно было что-то записывать. Пиктографическое письмо, иероглифический способ записи данных, различные руны, а уже и после — привычные нам буквы. В 21 веке, вероятно, сложно себе представить жизнь БЕЗ символьной функции, однако, как гласят исторические хроники, символьная функция многократно подвергалась изменениям и эволюционировала поэтапно, а не мгновенно. [3]
3. Следующим регистрационным шагом стало изображение в многогранном его проявлении (картины, графика, живопись и пр.). Итак, обозначенное нами безрегистрационное поле начинает заполняться и подлежать регистрации в том или ином виде. Более того, регистрационные способы не используются раздельно друг от друга, их уже можно комбинировать, например, регистрируя рисунки и тексты, символы и различные изображения. [30, 36]
На этом этапе регистрации информации для большей наглядности мы могли бы следующим образом описать соотношение коэффициентов заполнения безрегистрационного поля: фактически в момент существования рисунка как средства регистрации информации лишь 1% поля становится заполненным (остальные 99% — не регистрировались). В момент появления письменности регистрируется не более 10% данных (90% безрегистрационного поля, соответственно, остаётся незафиксированным и неописанным доступными на тот период методами). Как только добавляются появляются изображения — коэффициент фиксации достигает 15%. И так постепенно, по мере совершенствами и увеличения практики применения инструментов регистрации, в том числе, их комбинирования, регистрационное поле заполняется разного рода информацией, которые учёные и исследователи уже могут использовать сегодня. [23, 36]
В частности, три варианта описания информации, как-то: А) рисунок; Б) рисунок и текст; В) изображение — сегодня выступают как самые известные и древние формы источников, описывающих достояние мировой памяти. Однако, выше упомянутые источники — неединственные.
4. Возникает и четвёртый (4-й) способ регистрационной формы. Сегодня широко известна практика работы с различными находками, как-то останками и артефактами. Однако, таковая форма требует особенной подготовки (чаще всего этим занимаются археологи и антропологи) и требует экспертизы. Соответственно, так или иначе, на этом этапе возникают немалые проблемы с экспертными оценками. Дело в том, что они различны. Специалистов в этой наукоёмкой области крайне мало, более того, чтобы провести экспертизу (например, углеводородный анализ) потребуется много времени. [11, 36]
Так, анализ и любая исследовательская работа над артефактами предопределяют немалую проблему, главная из них — точность. В результате, например, профессиональные археологи интерпретируют и дают датировку по совокупности различных видов артефактов (захоронения, специфика орнамента и изготовления керамики, специфика поселений, украшения, оружия и т. д., которые как совокупность составляют идентификатор той или иной культуры, как правило названной в привязки к месту обнаружения — Трипольская, Черняховская или исходя из идентификационного признака). Совокупность артефактов дает высокую точность идентификации и датировки. Но, к сожалению, профессиональных археологов все меньше, а черных археологов (грабителей археологических памятников) — все больше. [22, 28]
По факту, многие существующие сегодня виды экспертиз, к сожалению, не гарантируют точности. То есть, на этапе заключения всегда возникают сомнения, поскольку даже широко известный радиоуглеродный анализ как метод определения возраста биологических останков, предметов и материалов биологического происхождения — не панацея и не ключ к точности, а один из методов в профессиональной совокупности. К тому же археологи активно используют зарисовки и фотографии для описания, регистрации и музеефикации находок. После череды исследований одной группой учёных проходит 5–7 лет (условно) и тот же метод даёт уже совсем другие результаты. Другими словами, велико отклонение в наблюдениях, вычислениях и суждениях (даже при учёте погрешностей). Повторюсь и касательно того факта, что и специалистов в данной области крайне мало; да и собственно на экспертизу затрачивается огромное количество времени. И поскольку экспертизы требуют немалых финансовых затрат, у учёного не всегда есть фактическая возможность использовать дорогостоящие методы лабораторных исследований и дорогостоящее оборудование, а значит, прибегнуть к такому методу. [35]
5. С технологическим развитием совершенствуется и текстовая форма регистрации данных: так, человечество изобретает книги. Однако, и появление книг не исчерпывает безрегистрационное поле, напротив: изначально в книгах не писали «обо всём, то попадалось на глаза». Должно было произойти нечто значимое, нечто особенное и ценное, масштабное и имеющее существенное влияние на жизнь немалых групп людей. Как мы можем судить из документов прошлого, в летописях описывались лишь наиболее весомые события, например, войны, нападения, пожары и т. п. Если описывались не события, но элементы жизненных путей каких-то лиц, эти люди должны были быть значимыми. Так, писали о героях, о военачальниках, о королях и пр. Всё, что не соответствовало категориям значимости, «оставалось вне поля внимания», «за бортом» летописей и хроник, а значит, оставаясь в безрегистрационном поле. [7, 36]
Письменные источники развивались всё активнее до тех пор, пока, наконец, сила человеческого изобретательского потенциала не породила художественную литературу. Письменные источники, безусловно, прошли свой собственный «путь трансформаций и метаморфоз» — свой путь развития. Так, рисунок соединялся с текстом уже на рубеже 13–14 веков; мы об этом можем судить, исходя из имеющихся документов. Впрочем, никто не знает, когда именно произошло такого рода соединение. В 15 веке практика оформления книг рисунками уже не является частной. В 16 веке, бесспорно, уровень развития живописи и первых технологий репликации позволяет иллюстрировать и оформлять труды уже на высоком уровне.
Спустя несколько столетий, уже в 17 веке наблюдатель (даже не эксперт) мог бы констатировать эволюцию качества передаваемого изображения, точно отражающего действительные пропорции объектов, их динамику, соразмерность, пр. Например, изучая старофранцузский трактат «Академия Меча» маэстро Испанского фехтования Жерара Тибо, читатель встречает не просто некие гравюры или авторские рисунки, но невероятно точные изображения, созданные с применением литографических методов (в частности, метод оттиска посредством медных пластин), передают нам что надо сделать, что хотел сказать нам человек образами — это высший пилотаж регистрационной формы. [25, 29]
Выборка фотографий из трактата Ж. Тибо «Академия Меча» (1628 г.)
Итак, при соединении текста с изображением, сформировались письменные источники информации (не только летописи и хроники, но и, например, образцы художественной, философской, научной литературы и т. д.). Непосредственно письменные источники принято считать сегодня надёжными информационными ресурсами. Впрочем, письменный источник как явление — не залог надёжности и объективности изложенной в нём информации. Однако на данном этапе рассматриваются категории источников, существовавших в Дофотографическую эру, а не дискутируется проблематика методики оценки точности изложенного. [2, 23]
Немного отступая в сторону от тематики ранжирования письменных источников, хотелось бы познакомить читателя с любопытной загадкой. Итак, как говорится, «что дано»: в разных странах европейских написаны различные работы по дуэли на пистолетах; так, во Франции, в Испании, в Германии, Италии хранятся таковые труды.
Итак, первая грань парадокса: Италия — самая «недуэлирующая» страна, с точки зрения использования пистолетов, в силу иной традиции — дуэлей посредством холодного оружия. Согласно итальянскому менталитету считается категорически неприличным стреляться на пистолетах, однако, по каким-то причинам работы по дуэли на пистолетах имеются. И вторая грань парадокса: в самой дуэлирующей стране мира, то есть в Имперской России, никаких книг (!) о дуэлях на пистолетах не представлено. Источники, с которыми возможно ознакомиться сегодня, были написаны преимущественно в 90-х гг. прошлого столетия. По факту, загадка такова: в Имперской России дуэлировали несколько веков без остановки, однако нет об этом благородном занятии ни одной специализированной работы или работы в вольном стиле (кроме нечастых упоминаний в классической литературе).
Как это объяснить? Как такое может быть? Полагаю, секрет кроется в следующем: дворяне русские, безусловно, разрешали конфликты и стрелялись на дуэлях, но писать о таковом — «не барское дело», «не аристократическое» это занятие. То ли, скажите на милость, читать зарубежных классиков? А писать? Условно говоря, «писать не приучены», то есть, желания написать о дуэли ни у кого не возникает, хотя кодекс и правила офицерству известны досконально. Безусловно, не препятствий предположить, что где-то глубоко, в неких архивах хранится такой труд. Однако пока такового не было обнародовано.
Переходя от данного примера к выводам, можно сделать вывод, что письменные источники — это достаточно ограниченный ресурс прояснения поля неизвестного.
Увы, письменные источники — неисчерпывающие, можно и вовсе немало ошибочных теорий и суждений сделать, например, исследуя дуэли, полагаясь исключительно на письменные источники. Собственно, «написанное пером» не отражает достоверную историю, не свидетельствует о надёжности зарегистрированных фактов. Как в случае с нашей загадкой: дуэли были, но доказательств об этом — с позиции письменных источников — нет.
Не менее широко распространён вопрос о том, как работать в безрегистрационном поле в условиях отсутствия письменных источников, как таковых. Одним из специальных методов исследования выступает метод исследовательской амальгамы. Метод исследовательской амальгамы позволяет прояснять регистрационное поле без письменных источников.
6. Следующим источником информации, который непременно полезен зоркому вниманию учёного, является устная история, предание (передача данных от поколения к поколению, пересказ из уст в уста).
7. И только в 19 веке на небосклоне регистрационного поля возникает фотография. Фоторегистрация — крайне надёжный и достоверный информационный источник, гораздо надёжнее любого письменного источника (чему есть ряд причин). [8, 9]
Сегодня фотография развивается настолько стремительными темпами, заполняя безрегистрационное поле, что поистине становится превалирующей. В 21 веке любой информационный повод иллюстрируется изображениями, и это — мировая практика. Например, сегодня можно даже прогуливаться по Лувру, не выходя из собственного кабинета, чего ранее, каких-то пару десятилетий тому назад, совершить было невозможно. Сегодня, в частности, охват виртуальных карт Google позволяет проводить даже глобальные исследования, не стесняя себя границами и рамками, что бесспорно, способствует деятельности учёного и благотворно влияет на его итоги. [8, 34, 37]
Поначалу фотография, наряду с другими источниками информации, заполняла регистрационное поле, затем и вовсе начинала становиться превалирующей. Роберт Капа — один из знаменитых фотографов, создатель Magnum, первого фотоагентства в мире, и вовсе писал в своей книге «Русский дневник», что он одной фотографией способен выразить больше, чем сказанное в целой книге. [12, 14] Современные фотоаппараты предоставляют самые широкие возможности регистрации данных, регистрации быта, жизни и т. д. Что ещё немаловажно: фотография позволяет исследовать период 19–20 веков, в котором мы, обыватели века 21-го, не присутствовали. И этот пример весьма показателен и очень важен. По сути, фотография — мощный инструмент научной информации с момента ее появления, поскольку фотография может «сказать» больше, чем текст. Распространено в быту даже такое выражение: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать и 200 раз прочесть», поскольку и с психологической, и с физиологической позиций у человека именно зрение (глаза) — основной источник получения информации извне. [14, 37]
Фотография, наряду с прочими регистрационными инструментами, имеет отличительную особенность: она исключает прямое искажение. Дело в том, что при чтении любого текста, мы буквально придумываем из него изображение. По сути, представляем себе то, что зашифровано в символах. И, как это обычно бывает, субъективное личностное представление далеко не всегда совпадает с фактическим положением.
С фотографией всё гораздо проще и удобнее: она исключает необходимость достраивать образ самостоятельно. Образ per se уже запечатлён на фотоснимке. Чтение же, напротив, вынуждает представлять зашифрованное в словах, и у каждого из нас будет собственное представление. И даже посмотрев фильм, можем упустить некоторые детали, по-разному взглянуть на героев, однако сюжет всегда будет оставаться одинаковым для всех. Так, если у учёного есть возможность изучить фильм или посетить некую фотографическую выставку, такую возможность упускать не рекомендуется. И даже несмотря на наличие призмы, ожиданий, возможно разной реакции на увиденное, основная линия отображённого на снимке (или в кадре) будет оставаться идентичной, сам факт наличия фото или видео, которые можно рассмотреть повторно, препятствует разночтениям, укореняться в качестве нерушимых истин, стимулируя применять надлежащий подход «проверяй». [3, 21]
Повторно акцентируем внимание на том, что фотография исключает прямое искажение. Более того, фотография является многопрофильной системой по природе своей. Она выступает и инструментом исследования, и доказательством единовременно, и источником — именно в этом её сила и преимущества для учёного. И поскольку в одном инструменте — фотографии — заложен столь многогранный функциональный потенциал, этот ресурс напрямую содействует трудоёмкой деятельности учёного и качественно улучшает результирующую проводимого исследования или научного проекта. [26, 37]
Более того, существует ещё одни немаловажный фактор. Речь идёт о таком параметре как подлинность. Подлинность фотографий намного легче установить, чем подлинность источника. Так, проведение экспертизы письменного источника, скажем, 17 века, занимает немало времени, требует работы отдельного эксперта и порой немалых финансовых затрат. И напротив, чтобы установить подлинность фотографии, достаточно фотографу-профессионалу рассмотреть фотоснимок. Конечно же, сегодня в 21 веке существует огромное количество технических средств и проверенных программ, которые позволяют распознать подделку в короткие сроки. Безусловно, если учёный и сам квалифицированный фотограф, он и без стороннего содействия будет способен заключить, с каким фотографическим материалом он столкнулся: подделка это или же подлинный снимок. [21]
Особенно важен данный аспект в том случае, когда исследование ограничено во времени, когда работать требуется «сходу» и так далее. Экспертиза источников — будь то древних картин, трактатов, скульптур и пр. — занимает достаточно длительное время, и на этот этап реализации научной задачи сам учёный никак не может повлиять (методология экспертных оценок не подразумевает возможности форсировать экспертизу).
Бесспорно, любое дело требует навыка. И словно по мановению волшебной палочки ни одного навыка не возникает: требуется и программа тренировки, и непрестанная практика. Соответственно, логична рекомендация «упражняйтесь с фотографией».
Аналоговое фото и цифровое — это прекрасная среда и для интеллектуальных упражнений, и «плацдарм» генерирования идей и построения гипотез, и, конечно же, увлекательное занятие непосредственно прямого знакомства с Историей и её наследием. [9, 17]. Из личной практики хотелось бы добавить: через меня проходит огромное количество фотографий каждый день, например, сейчас я специально исследую фотографии Второй мировой войны, также фотографии рубежа 19–20 в., обращая внимание на аспекты разницы жизни людей в разных странах. И не так много времени, по факту, требуется, чтобы научиться понимать, что перед нами — подделка или редкое фото, представляющее особый интерес и перспективу для исследования. И совершенно понятны причины, по которым сегодня так рьяно используют Photoshop или Lightroom: ввиду стремительного развития коммуникационных сетей собственный контент — естественная и важная задача. Фото- и видеоконтент требуется для различных сайтов, СМИ, каналов и т. п., использовать чужие снимки запрещено (политика авторского права), а собственный контент, да ещё и интересный, динамичный, «цепляющий» глаз потребителя, каким-то способом приходится создавать. Соответственно, «на помощь» приходят специальные программы и навыки тех, кто может реплицировать любое необходимое изображение. [12, 14–16]
По факту, фотография всегда выступает быстро распознаваемым, с одной стороны, а с другой стороны, весьма эффективным источником информации, который исключает прямое искажение и это очень важно, как минимум, с точки зрения качества научного исследования и достоверности его итогов.
Более того, источник информации в виде книги можно даже сжечь, естественно, можно сжечь и фотографию. Однако, сегодня фотоаппарат в наличии не только у отдельно взятого человека, автора какого-то снимка, но и у многих других людей.
Соответственно, скрыть правду очень непросто, как можно заключить. Весьма солидно нужно постараться, дабы скрыть правду. Так, издание книги — процедура технологически непростая, она требует времени, сил, средств. Совсем иное дело обстоит в практике обращения с фотоаппаратом: материал можно отснять и сохранить файлы на компьютере. [15, 21]
По сути своей, дофотографическая эра — самая настоящая мифологема. И исследовать эту мифологему — подобно распутыванию множества клубков единовременно, причём неизвестно, «с какого клубка начинать» и имеют ли те или иные «нити» отношение к предмету исследования. [9, 30]
Сегодня фотография и как инструмент, и как среда развивается огромными темпами. Что и говорить, в 2020 году почти у каждого человека в телефоне есть фото- и видеокамера, и даже беспрецедентная возможность выходить в прямой эфир.
Ещё совсем недавно таковые ресурсы рассматривались разве что в поле научной фантастики. И поскольку нынешняя индустрия достигла возможности передавать изображение на расстоянии при помощи интернета, электронной почты, мессенджеров и т. д., скрывать правду стало ещё сложнее. [16, 21, 30]
Ещё буквально несколько сотен лет тому назад вместо доступа к фактическим данным в режиме онлайн, человеку приходилось жить в условиях постоянной нехватки информации, которые мы обозначили как среда «мифологем». Например, если жителю времён Имперской России задали вопрос, как живут люди по ту сторону океана — в Америке — ответы были бы самыми разнообразными, но все — с огромной долей отклонения от истины. Сегодня же достаточно написать в социальной сети пару сообщений другу и попросить прислать несколько фото — и тем самым воочию увидеть те или иные фотоснимки, хоть Нью-Йорка, хоть Мехико — практически из любой точки земного шара.
И надо сказать, что фотожурналистика как таковая сыграла в развитии этого мирового действа огромную роль. Фотожурналисты трудились весь 20 век, не покладая рук. И тем самым оставили нам огромный, буквально богатый объём фотографических данных, по праву бесценных для науки в 21 веке. То же самое мы могли бы сказать и относительно века 19 (да ещё и посетовать «как жаль, что было их так немного»). Если бы фотожурналисты и репортёры не потрудились, снимая сцены войны, настоящие тени баталий, свидетельства важнейших происшествий и событий (а также их последствий), мы имели бы весьма смутные и недостоверные представления о многих гранях памятных феноменов. [7, 9, 33]
Огромным заблуждением является подход «всё примерять на себя и на нынешние реалии сущего дня». Другими словами, считать, что в 1910 году люди жили примерно как в 2010 — некорректно. Представьте себя на месте жителя любого хутора тех лет. Что бы вы могли увидеть? Только те места, куда могли бы доехать и добраться в силу своих финансовых и прочих возможностей. До следующего хутора, например, в лучшем случае, до ближайшего города, однако, на этом всё — финиш. Таков был весь мир, в котором жил человек; всё, что находилось вне его мира, становилось мифологическим, то есть придуманным, вымышленным. Например, некий купец или иной знакомец что-то рассказал жителю усадьбы А. И допустим, этот некто, будучи источником информации, поведал вам «страшную тайну» али «сказ правдивый», как за горами живут люди с тремя головами… Как полагаете, долгое ли время внимательно слушающий житель искренне верил услышанному? Возможно, всю жизнь. Вполне возможно, он решил бы непременно поделиться своим «знанием». [9, 30]
Сегодня такие исходы становятся всё менее и менее возможными. В 21 столетии можно не только увидеть, услышать, но и проверить. Что было не так давно совершенно недопустимым и невообразимым для обыкновенных людей. Привилегиями «мир посмотреть да себя показать» обладали некоторые особенные люди (мореплаватели, купцы, путешественники и т. д.). И с этими людьми представителям правящей элиты можно было очень легко договориться: например, отдать распоряжение какую-то информацию не разглашать, а иную, наоборот, непременно разнести вокруг, словно весть благую. Допустим, сегодня, если я увидел собор на снимке, заметил на нём какие-то непонятные надписи, и если я считаю, что это «не тойный кадр, но просто обман», в таком случае я сажусь в самолёт (автомобиль, такси), приезжаю на локацию, в которой расположен интересующий собор, подхожу ближе и проверяю то, что подвергнул сомнению. И, соответственно, либо вижу надпись, либо — нет. Другими словами, если кому-либо потребуется что-либо проверять, такая возможность сегодня присутствует. Логично и то, что в среднем число людей, которые сегодня обладают возможностями проверять информацию, значительно больше, чем в былые времена. [21]
И все эти возможности дала нам фотография. Даже простейшие примеры свидетельствуют об этом исходе: не существовал бы интернет и не будь в нем фотоконтента, мы никогда бы не узнали, как выглядит, к примеру, некая актриса. Что и говорить, следующий технологический шаг — развитие видео — словно новая эра. Думаю, принцип видео-потока известен — это, по сути и устройству, серия фотографий. Как известно, именно фотография положила начало и стала основой видео-процесса.
Поэтому, если говорить о параметре достоверности, фотография обеспечивает все условия, позволяющие выдержать исследование согласно этому ключевому параметру. В том числе, и по этой причине фотография встала на вооружение множественных государственных служб. [9, 17, 34]
Подводя итоги сказанному, мы могли бы отметить, что в постфотографическую эру светопись — а фотографию ранее называли именно так — развивалась весьма быстрыми и даже бурными темпами и достигла таких масштабов, что позволила современному человечеству изучать мир в виде изображений по принципу «здесь и сейчас», буквально в сию же минуту. И поскольку изображение исключает прямое искажение, мы можем работать с изображениями в виде фотографии как источником научной информации очень интенсивно, причём в различных научных дисциплинах. Сегодня таковой доступ имеется, причём не только к событиям настоящего, но и событиям недавнего прошлого — 19 и 20 веков, свидетелями которого мы не были, однако же, получение достоверного представления о произошедшем, а не вымышленном — это настоящий дар и привилегия, которым человечество определённо благодарно, понимая, как фотография изменила мир. Так, фотографии как источник научной информации и оплот объективности позволяют нам изучать закрытые области регистрационного поля 19–20 вв. без прикрас и в полном объёме, восстановить которое без фотографии никакими иными способами не представляется возможным. [11, 21]
Изображение, звук и сеть дали возможность видеть весь мир единовременно.
И, безусловно, это предоставляет ещё более широкие возможности и перспективы для научных исследований, изобретательства, технологического прогресса и формированию прикладного Знания, позволяющего с достоинством благополучно открывать двери в мир Будущего.
©️Фрагмент из монографии «Фотография как источник научной информации». Глава 6. «Об источниках в науке в дофотографическую и постфотографическую эру». Авторы – О.В. Мальцев, А.В. Самсонов, М.А. Лепский.
СКАЧАТЬ МОНОГРАФИЮ
Список использованных источников:
1. Art of Photography: An Approach to Personal Expression by Bruce Barnbaum, Rocky Nook, 2010–156 p.
2. Barrett, T. Criticizing Photographs: an introduction to understanding images, 5th edn, McGraw-Hill, New York, 2012–409 p.
3. Batchen, Geoffrey (1999). Burning with Desire: The Conception of Photography. MIT Press.
4. Bate, D. Photography: The Key Concepts, Bloomsbury, New York. 2009–325 p.
5. Benovsky, Jiri. 2014. «The Limits of Photography.» International Journal Of Philosophical Studies 22, no. 5: 716–733. Academic Search Complete, EBSCO
6. Berger, J. (Dyer, G. ed.), Understanding a Photograph, Penguin Classics, London. 2013–190 p.
7. Freeman P. Photography and The Art of Seeing, Key Porter Books, 2009–298 p.
8. Gillespie, Sarah Kate (2016). The Early American Daguearreotype: Cross Currents in Art and Technology. Cambridge: Massachusetts: MIT Press.
9. Gordon, Scott \ Gordon, Irving James, The History and Philosophy of Social Science. L: Routledge 1991.
10. Image Clarity: High Resolution Photography by John B. Williams, Focal Press 1990–252 p.
11. Janesick, James R (2001). Scientific Charge Coupled Devices. SPIE Press.
12. Lardinois, Brigitte. Magnum. — Thames & Hudson Ltd. London — 2007–567 p.
13. Levenson, G. I. P «Berkeley, overlooked man of photo science». Photographic Journal. 133 (4): 169–71. — 1993, May.
14. Magnum Contact Sheets. Edizione Originale. — Thames & Hudson Ltd. London — 2011–524 p.
15. Magnum Manifesto. L’antologia, la cronologia e la bibliografia. Thames & Hudson Ltd. London — 2017–416 p.
16. Ritchin, Fred & Naggar, Carole. Magnum Photobook. The catalogue Raisonne. — London: Phaidon Press Limited. — 2016. — 271 p.
17. Антропология и этнология: учебник для бакалавриата и магистратуры / под ред.
18. Асмус, В.Ф. «Античная философия» — М.: «Высшая школа», 1976. 544 с.
19. Большой Психологический словарь. — М.: Прайм-ЕВРОЗНАК. Под ред. Б. Г. Мещерякова, акад. В. П. Зинченко. 2003
20. В.А.Тишкова. — М.: «КДУ», «Университетская книга», 2018. — 364 с.
21. Ковальченко, И. Д. Методы исторического исследования. — М.: Наука, 1987. — 452 с.
22. Колесников А. Г. Трипольское общество Среднего поднепровья. Опыт социальных реконструкций. — Киев, 1993.
23. Люсьен, Февр. Бои за историю / Люсьен Февр; пер. А. А. Бобовича, М. А. Бобовича и Ю. Н. Стефанова; ст. А. Я. Гуревича; коммент. Д. Э. Харитоновича; [АН СССР]. — Москва: Наука, 1991. — 629 с.
24. Мальцев О.В., Лунёв В. Е. Философия Юга Италии. — Днепр: Середняк Т. К., 2020, — 443 с.
25. Пачеко де Нарваэс, Луис. «Книга о Величии меча» / пер. со староиспан. — Днепр: Середняк Т. К., 2017, — 374 с.
26. Редько А. В. . Основы чёрно-белых и цветных фотопроцессов / Под ред. Н. Н. Жердецкой, Е. А. Козыревой. — М.: Искусство, 1990. — 256 с.
27. Рождение фотографии // Фотография. Всемирная история / Джульет Хэкинг. — М.,: «Магма», 2014. — С. 18–25. — 576 с.
28. Сорокин В. Я. Орудия труда и хозяйство племен среднего Триполья Днестровско — Прутского междуречья. — Кишинев, 1991.
29. Тибо, Жерар. Академия меча / пер. со старофранцуз. — Днепр: Середняк Т. К., 2017, — 536 с.
30. Тош, Дж. Стремление к истине. Как овладеть мастерством историка. — М.: Весь мир, 2000. — 296 с.
31. Филатов, Д. И. Общая методология. — Саратов: ООО Издательство «Научная книга», 2014.
32. Фохт Б. А. Перечитывая античную классику // Педагогика. 2000. № 8.
33. Фризо, Мишель. Новая история фотографии = Nouvelle Histoire de la Photographie / А. Г. Наследников, А. В. Шестаков. — СПб.: Machina, 2008. — 337 с.
34. Хант, Р. В. Г.. Цветовоспроизведение / А. Е. Шадрин. — 6-е изд.. — СПб., 2009. — 887 с.
35. Хрисанфова Е. Н. Антропология: учебник / Е. Н. Хрисанфова, И. В. Перевозчиков. — 4-е изд. — М.: Изд-во Моск. ун-та: Наука, 2005. — 400 с.: ил.
36. Чибисов, К. В. Очерки по истории фотографии / Н. Н. Жердецкая. — М.: «Искусство», 1987. — С. 15–23. — 255 с.
______________________________________________________________________________
✒️ Подписывайтесь на наш Telegram канал «Экспедиция»
▪️У нас есть страница на Facebook
📝 Написать нам redaktor@expedition-journal.de
⭕️ Наши видео ресурсы на YouTube