Представьте, что перед вами старинная картина. Вы узнаёте сюжет, определяете, какое событие изображено, обращаете внимание на центральные фигуры и композицию. Возможно, вам известны автор, эпоха, художественная ценность произведения. Вы внимательно посмотрели на картину. Но что именно вы увидели?

Сможете ли вы описать оружие изображённых людей? Их одежду? Предметы на заднем плане? Взаимное расположение фигур? Вполне возможно, что нет. И дело не обязательно в недостатке внимания. Вы могли действительно внимательно рассматривать произведение, но ваше внимание было направлено на другое.

Теперь представьте старинное здание в европейском городе, мимо которого вы проходили десятки раз. Вы знаете его название, узнаёте стиль, можете рассказать об эпохе постройки. Но сумеете ли вы объяснить, почему на его фасаде расположены именно эти фигуры и символы? Случайно ли их сочетание?

Объект находится прямо перед глазами. Ничто не мешает его рассмотреть. Но отдельные подробности продолжают оставаться вне внимания.

Чтобы ответить, почему так происходит, нужно для начала развести несколько разных вещей, которые мы по привычке называем одним словом «не заметил».

Человек мог вообще не увидеть деталь. Мог увидеть, но не запомнить. Мог заметить, но не придать значения. А мог хорошо видеть отдельные элементы — и не обнаружить связи между ними.

Результат похож: сведения не становятся предметом исследования. Но причины разные — и для исследовательской фотографии важен именно третий случай: человек замечает элемент, но не считает его достойным дальнейшего внимания.

Это не недостаток зрения. Человеческое восприятие вообще не работает как беспристрастная регистрация всего, что попадает в поле зрения: мы отбираем информацию, опираемся на опыт, узнаём знакомое и смотрим в первую очередь туда, где ожидаем найти значимое. Без этого свойства повседневная жизнь была бы невозможна — пришлось бы заново исследовать каждую улицу.

У этой способности есть обратная сторона:

Иногда мы прекращаем наблюдение не потому, что увидели всё, а потому, что решили, будто уже поняли увиденное.

В экспедиционной работе это особенно заметно: исследователь нередко оказывается перед объектами, которые существуют столетиями, подробно описаны и тысячи раз сфотографированы. Кажется, что здесь уже нечего открывать.

Рассмотрим три случая из экспедиций доктора Олега Мальцева. В каждом — свой механизм восприятия, свой способ не заметить то, что было прямо перед глазами.

Ротенбург: когда готовое объяснение останавливает взгляд

В июне 2019 года участники Рейнской экспедиции под руководством доктора Олега Мальцева исследовали немецкий город Ротенбург-об-дер-Таубер. Среди объектов, привлёкших их внимание, были старинные картины с изображением распятия Христа.

(с) Картина со сценой распятия, Ротенбург-об-дер-Таубер — общий вид. Рейнская экспедиция 2019. Фотографии из архива Экспедиционного корпуса

Посмотрите на такую картину, прежде чем читать дальше. Что вы на ней видите?

Для зрителя, знакомого с христианской иконографией, сюжет узнаётся почти мгновенно: крест, центральная фигура, окружающие персонажи. Этого достаточно, чтобы определить, какое событие изображено. И в этот момент срабатывает первая ловушка восприятия:

узнавание сюжета создаёт ощущение, что содержание уже понятно.

Внимание зрителя направляется на религиозный смысл и общую композицию. Одежда персонажей, вооружение, отдельные предметы — то, что к сюжету как будто отношения не имеет, — легко проходит мимо внимания как второстепенное оформление.

Именно на эти «второстепенные» детали и обратил внимание доктор Олег Мальцев.

В опубликованном дневнике Рейнской экспедиции «Иерусалим на Рейне! г. Ротенбург» отмечен персонаж в европейских доспехах, с мечом и восточным головным убором; описаны различия в изображении распятых фигур — одна прикреплена к кресту, две другие, судя по описанию, привязаны; отдельно обсуждаются необычные элементы доспехов.
— экспедиционный дневник Рейнской экспедиции 2019, «Иерусалим на Рейне! г. Ротенбург»

(с) Детали тех же картин: вооружение и одежда изображённых персонажей. Рейнская экспедиция 2019. Фотографии из архива Экспедиционного корпуса

Картина не изменилась. Новые фигуры на ней не появились — все эти подробности были перед зрителем и раньше. Изменился вопрос: вместо «какой сюжет изображён?» — «что именно здесь нарисовано и что это за предметы?»

Важно не путать два разных уровня. Изображение средневекового оружия в библейской сцене само по себе не доказывает, что событие происходило в средневековой Европе — художники часто переносили в древние сюжеты современные им костюмы и доспехи. Историческая интерпретация требует отдельной проверки, и предложенная экспедицией дешифровка остаётся исследовательской гипотезой, а не установленным фактом.

Но для вопроса о восприятии это не главное. Главное то, что знакомое название сюжета способно направлять внимание настолько сильно, что отдельные визуальные подробности перестают восприниматься как источник собственных вопросов.

Узнавание позволяет определить объект. Исследование начинается там, где узнавание заканчивается.

Лукка: когда главное заслоняет собой остальное

В сентябре 2019 года, во время Флорентийской экспедиции, Экспедиционный корпус под руководством доктора Мальцева работала и в Лукке — тосканском городе со средневековыми укреплениями и, по его собственному определению, «городе ста церквей».

(с) Один из больших храмов Лукки со скульптурами львов. Флорентийская экспедиция 2019. Из архива Экспедиционного корпуса

Посмотрите на львов у одного из центральных храмов. Для подавляющего большинства прохожих это одна декоративная деталь из тысяч похожих по всей Италии — львы у входа в итальянский храм встречаются почти на каждом шагу, и глаз привычно скользит мимо них как мимо орнамента.

Турист фотографирует арку ворот целиком и идёт дальше — к базилике, к площади, к тому, что путеводитель называет главным.

Доктор Мальцев отмечает, что львы Лукки отличаются внешне от венецианских и, по его интерпретации, символизируют «вход в общество»; такие же львы, по его наблюдению, встречаются и в калабрийской архитектуре.
— по материалам экспедиционного дневника о Лукке, Флорентийская экспедиция, 2019

«Ты идешь по городу, а впечатление будто попал на Юг Италии в Калабрию»
— PhD Олег Мальцев

Это уже не вопрос «что изображено», а вопрос «почему именно этот тип фигуры здесь, а не любой другой» — вопрос, который турист себе попросту не задаёт, потому что для него вся арка уже закрыта одной категорией: «вход в город».

Та же избирательность работает и в центре Лукки, у базилики Сан-Микеле-ин-Форо. Турист фотографирует фасад целиком: колонны, ярусы, общий силуэт — архитектурный памятник как единое впечатляющее целое.

Доктор Мальцев отдельно выделяет фигуру архангела Михаила, отмечая, что она расположена «как в самом храме, так и на самом его верху», а также указывает на большое количество гербов на домах города — следы «огромного количества рыцарских домов», которые были сфотографированы экспедицией.
— по материалам экспедиционного дневника о Лукке, Флорентийская экспедиция, 2019

(с) Базилика Сан-Микеле-ин-Форо. Флорентийская экспедиция 2019. Из архива Экспедиционного корпуса

(с) Фрагменты исследования из Флорентийской экспедиции 2019. Фотографии из архива Экспедиционного корпуса

Здесь стоит сразу обозначить уточнение. То, что фигура Архангела Михаила действительно повторяется на фасаде, а на домах действительно есть гербы, — это наблюдение, которое можно зафиксировать и проверить по фотографии. А связь этих деталей с рыцарской и криминальной традицией — это уже авторская научная интерпретация доктора Мальцева вместе с Экспедиционным корпусом на базе его предыдущих исследовательских экспедиций по всей Европе.

Для нашей темы существен не сам вывод, а смена масштаба внимания. Один человек видит базилику — цельный, узнаваемый объект. Другой считает, где именно повторяется одна и та же фигура, и в скольких местах она появляется.

Первый вариант не ошибочен. Он просто отвечает на другой вопрос — «что это за здание?», а не «из каких элементов оно состоит и как они связаны?»

Серия фотографий — ворота, фасад базилики, гербы на соседних домах — позволяет удержать рядом то, что в реальном городе человек видит порознь, по пути из одной точки в другую, и забывает, едва отвернувшись. Но сама по себе фотография не доказывает, что замеченное повторение что-то означает — она лишь даёт материал, на основании которого это можно проверить.

Мюнхен: когда привычное перестаёт вызывать вопросы

Есть ещё одна причина не замечать очевидного — не узнавание и не избирательность, а чистая привычка. Мы ежедневно проходим мимо одних и тех же домов и скульптур; сначала они привлекают внимание, затем становятся частью фона, и мы продолжаем их видеть, но перестаём рассматривать.

В докладе «Символизм городов, фотография и другие методы исследования городов», представленном в августе 2020 года, доктор Мальцев приводит пример фасада здания в Мюнхене, расположенного напротив одного из старейших баров города.

(с) Фасад здания в Мюнхене, напротив старинного бара. Экспедиции в Мюнхен в 2014-2015 гг. Фотографии из архива Экспедиционного корпуса

Посмотрите на этот фасад. Прежде чем читать дальше, попробуйте рассмотреть его не как архитектурную достопримечательность, а как совокупность отдельных изображений.

Какие элементы вы заметили сразу? Какие показались обычным декоративным оформлением? Связаны ли они между собой — или для такого вывода пока недостаточно данных?

Люди, которые годами ходят в заведение напротив, видят этот фасад регулярно. Он служит им ориентиром, частью привычного маршрута. Но у большинства из них ни разу не возникал вопрос, что именно на нём изображено и почему именно в таком порядке.

Определённые архитектурные композиции можно изучать подобно текстам: выделять элементы, исследовать их сочетания, сопоставлять повторяющиеся изображения и устанавливать принципы организации символической системы.
— по материалам доклада «Символизм городов, фотография и другие методы исследования городов», 2020

Что, если архитектура представляет собой не только исторический памятник, но и систему символов, которую исследователь способен прочитать?

Расшифровка самих символов фасада — не задача этой статьи, и здесь я сознательно её не привожу: подробный разбор увёл бы материал от вопроса о восприятии к пересказу о символической системе и языку Европейского мистицизма. Для темы «почему мы этого не видим» важно другое: сам факт, что такой вопрос вообще можно поставить в отношении знакомого здания, уже меняет способ на него смотреть.

Важно и не путать уровни: то, что на фасаде присутствуют определённые элементы, можно зафиксировать фотографией и проверить. То, что они образуют систему, — рабочая научная гипотеза. То, что эта система значит — интерпретация ученого на базе исследований огромного числа первоисточников и проведенных научных экспедиций, которая требует отдельного пояснения.

Интерес доктора Мальцева к архитектуре как возможному способу передачи знаний получил развитие в серии его книг о Европейском мистицизме и Драфе — «Правдань. Игра, которая правит миром», «Знающие люди», «Книжник. Архитектура Европы как учебник по Драфе» и других. В научно-методической книге ученого «Тень европейского континента» мюнхенский этап описан как один из шагов этого направления, за которым последовала работа в других городах Европы.

Речь не о том, что один снимок фасада породил книжный цикл целиком — это было бы преувеличением, которое источники не подтверждают. Речь о более долгой исследовательской работе, в которой наблюдение, фотографическая фиксация и последующий анализ архитектуры занимали важное место с самого начала.

Мюнхенский случай показывает: иногда для начала исследования не нужен новый объект. Достаточно перестать считать давно знакомый объект окончательно понятным.

Что именно мешает нам видеть?

Три случая — разные механизмы одного и того же явления.

Случай	Механизм	Как он действует
Ротенбург	Готовое объяснение	Узнанный сюжет подменяет дальнейшее наблюдение
Лукка	Избирательное внимание	Внимание идёт за «главным» объектом, остальное становится фоном
Мюнхен	Привычка	Знакомый объект перестаёт восприниматься как что-то особенное

Эти механизмы не существуют по отдельности — чаще всего они действуют одновременно: узнанный сюжет направляет внимание на «главное», а повторный контакт с объектом превращает это в привычку. Объединяет их общая логика: предварительное представление об объекте определяет, какие детали покажутся достойными внимания, прежде чем мы вообще успеем их рассмотреть.

И это не изъян восприятия, который нужно «исправить». Без подобного отбора нельзя было бы ориентироваться в мире — пришлось бы заново исследовать каждую улицу, каждое здание, каждый предмет.

Проблема возникает не из-за существования этих механизмов, а тогда, когда привычный способ видеть принимают за полное знание об объекте.

Мы перестаём задавать вопросы не потому, что получили все ответы, а потому, что нам кажется, будто ответы уже известны. Именно здесь проходит граница между узнаванием и исследованием.

Что сохраняет фотография, когда человек не замечает?

В момент съёмки исследователя интересует определённая деталь или общий вид объекта. Но вместе с ней в кадр неизбежно попадает и то, что в этот момент не казалось важным. Момент фиксации и момент осознания значения увиденного могут не совпадать.

Снимок может сначала служить общей фиксацией объекта, позже — материалом для изучения одной детали, а затем — частью серии для сравнения с другими объектами. Так фотография позволяет вернуться к вопросу, которого не существовало в момент съёмки.

Но у этого есть чёткая граница. Камера не фиксирует весь окружающий мир — фотограф выбирает ракурс, расстояние, границы кадра, и всё, что осталось за ними, снимком не сохранено. А то, что в кадр всё же попало, фотография сохраняет как видимый элемент — не как доказанное значение.

Фотография сохраняет изображение. Значение возникает в результате дальнейшего исследования, а не возникает автоматически вместе со снимком. Именно поэтому в экспедиционной работе важен не только факт съёмки, но и то, как организован архив: если известно, где, когда и что именно снято, фотография сохраняет исследовательскую ценность годы спустя — и тогда к ней можно вернуться с вопросом, которого раньше не было.

Почему мы этого не видим?

Мы привыкли считать невидимым то, что скрыто: спрятано за стеной, под землёй, вне поля зрения. Но существует и другое невидимое — то, что находится прямо перед нами: на старинной картине, в архитектуре знакомого города, на фасаде здания, мимо которого люди проходят из поколения в поколение.

Ротенбургские картины, львы и гербы Лукки, мюнхенский фасад показывают, насколько по-разному можно смотреть на один и тот же визуальный материал. Не всякая замеченная подробность значима, не всякая гипотеза подтвердится, не каждый снимок станет источником открытия — но исследование невозможно, если заранее исключать из внимания всё, что не укладывается в привычное объяснение.

Фотография эту проблему не решает. Она не делает человека наблюдательнее и не превращает снимок в доказательство. Но она сохраняет то, что можно пересмотреть, когда появится вопрос, которого раньше не было.

Мы не всегда пропускаем важное потому, что не можем его увидеть. Иногда мы не замечаем его потому, что ещё не знаем, зачем на него смотреть. Исследование нередко начинается не с обнаружения неизвестного объекта. Оно начинается с нового вопроса к тому, что всё это время находилось прямо перед глазами.

Автор — Майя Шнедович

Источники:
Статья «Иерусалим на Рейне! г. Ротенбург» (Рейнская экспедиция, 2019);
Экспедиционный дневник о Лукке (Флорентийская экспедиция, 2019);
Доклад «Символизм городов, фотография и другие методы исследования городов» (2020);
О.В. Мальцев, книга «Тень европейского континента» (2019)

_________________________________________________________________________________________________________

✒️ Подписывайтесь на наш Telegram канал «Экспедиция»
▪️У нас есть страница на Facebook 
📝 Написать нам redaktor@expedition-journal.de
⭕️ Наши видео ресурсы на YouTube