Современная цивилизация – обмен ценностей на удобства.
— Станислав Ежи ЛецЦивилизация – это процесс освобождения человека от человека.
— Эйн Рэнд
Современникам «добропорядочного» 21 века — посвящается.
Прежде чем мы перейдём к рассуждению, вольно изложенного на страницах научно-популярного журнала «Экспедиция», позвольте один короткий вопрос.
Экспериментального плана.
Лично вы считаете себя цивилизованным человеком?
Не спешите отвечать. Подумайте некоторое время.
А почему ваш ответ именно такой?
Бум создания и закрепления устойчивого сочетания «египетская цивилизация» приходится на рубеж 19–20 веков. Сложно в принципе представить, какое количество смельчаков, исследователей, путешественников, умов непраздных и живых когда-либо устремлялось в край засушливый, пустынный, ослепляющий солнечным палящим светом. Но… от этого не менее привлекательный.
Загадки всегда манили и манят человечество. Что тысячелетия тому назад, что сегодня. Вне зависимости от воспитания, возраста, силы воли и особенностей характера все мы, «хомо сапиенс», с неподдельным интересом обращаем внимание на то, что лежит за чертой очевидной простоты. Сотни лет египетскую культуру и наследие изучают и осмысляют, исследуют и описывают, воспроизводят старые гипотезы и пытаются генерировать новые. «Египетская цивилизация», представленная архитектурными памятниками и сооружениями, которые никто не способен повторить сегодня,— и парадокс, и вызов современному учёному. (Вероятно, не только современному). И нет, в контексте данной статьи мы не станем ставить эксперименты и в сотый (или тысячный раз) задаваться пространным вопросом «Зачем и Как египтяне возводили пирамиды?». Мы зададимся вопросом неочевидным, в конечном итоге, натолкнувшим не просто на увлекательное исследование, но и на неожиданно-масштабные выводы. Забегая наперёд, отмечу следующее: такие выводы могут стать подспорьем и основой для современного поколения бизнесменов, предпринимателей и эффективных менеджеров. В качестве предпосылки к логическому рассуждению — несколько слов об «играх разума» или особенностях восприятия. Допустим, перед вами два слова. «Действительность» и «реальность». Что первично? В чём разница?
Уже собственно название «реальность» свидетельствует о некоей повторности, вторичности. На примере анекдота это можно сформулировать так: «С утра уже плохие новости… проснулась с чувством, что суббота, а оказался вторник…». Итак, человек спозаранку «предчувствует» субботу. И это — реальность. Однако при встрече с «суровой действительностью» — календарём, выясняется, что только вторник.
Как так происходит, что вместо действительности у человека возникает своя собственная реальность? Что это за угол отклонения такой, что одно меняет на другое? Эти и аналогичные вопросы психологического порядка приводятся не столько с целью побудить задуматься о тайнах восприятия, сколько показать саму тенденцию: многое, в силу собственных убеждений человека, не имеет отношение к действительности. Призма стереотипов, каких-то непроверенных суждений, «завеса» плохого настроения способна превратить даже самого объективного человека в человека, живущего в реальности.
Действительность легко и непринуждённо превращается в реальность посредством той самой призмы восприятия, которая взращивается и воспитывается у каждого индивида с детства. Чаще всего у человека даже не возникает какой-то отдалённой мысли «А откуда я ЭТО знаю?». Прочёл, посмотрел в фильме, слушал толкового спикера. Вот и узнал. Но узнал ЧТО? Реальное или объективное? То, что есть, или то, что видоизменено?
Чужие убеждения, скопированные мечты, фантазии, груз психологических травм и несбывшихся желаний — всё это так или иначе сказывается на формировании «выпукло-вогнутой» от ударов судьбы линзы восприятия. Той самой, об которую разбивается любая действительности, превращаясь в реальность.
В технологически богато оснащенном 21 веке управление восприятием — отдельная тема. Нередко — достаточно «болезненная». В наш век ливневые потоки непроверенной информации, искажённые под выгодным углом данные ежедневно обрушиваются «на пользователя» через мессенджеры, каналы и соцсети… так, память человека заполняется самыми разными образами. В том числе, ложными. В памяти в принципе нет привычного разделения на правду и ложь — всё переплетено между собой. И если человек не вооружён хоть каким-то «щитом», хоть каким-то ситом, отворяющим отделить «зёрна от плевел», истину от лжи, выдумку от подлинника… тяжело ему приходится.
Ещё сложнее в том случае, когда человек к такой «рутине бытия» привыкает и себя убеждает, что «это нормально».
И, уверовав, что «так живут все», встретившись с чем-то непонятным и неподдающимся линейному объяснению, человек и вовсе может встречу свою начать мистифицировать. Ведь что такое мистификация? «Пост-продакшн», вступающий в силу неспособности объяснить что-либо. Мистификации старины — дело обычное. Не можем объяснить, как Гауди строил свои храмы? Как появился Нойшванштайн? Как из песка и пыли в пустыне возникли целые архитектурные комплексы? Точно! Пора мистифицировать.
Прямо как на заре времён! Люди слышали, как гром гремит, думали, что то боги гневаются… А оказалось — всего-то атмосферное электричество. В науке, безусловно, нет места мистификациям. Зато есть место научным теориям и гипотезам. Однако у некоторых теорий есть страшная, невидимая сила. Если с течением времени у «теории» не возникает ни альтернативы, ни внятного доказательного объяснения, ни такого же яркого развенчания… она становится чем-то общепринятым и привычным. Словно уже и не теория вовсе. Все просто привыкли «так думать». Проходит не так много времени (лет 15 вполне достаточно) и злополучное слово «теория» словно стирается из памяти и превращается в «суждение».
Например, о египетской цивилизации. Собственно, вопрос «на злобу дня»: «Откуда есть-пошла египетская цивилизация?» надолго останется тупиковым. А что делать с тупиком? Правильно: разворачиваться к нему спиной и возвращаться на ближайший перекрёсток, с которого «повернули не туда».
Как вам такой вопрос: «Древнее наследие Египта… А цивилизация ли это вообще?»
Концепция возникновения «ложной цивилизации» неспроста осмыслена академиком Олегом Викторовичем Мальцевым именно в Египетской экспедиции. Безусловно, к любому научному открытию есть предпосылки. Без предшествующих научно-исследовательских экспедиций, в частности, данного рода концепции не имели бы гносеологической почвы.
Рассматривая концепцию «ложной цивилизации», мы говорим о несоответствии воспринимаемого (например, объектов старины, собирательно именуемых «цивилизацией») действительности. Заявленной цивилизации нет или не стало, однако некие заинтересованные силы будто продолжают её историческое существование. Череда ложных образов формируют такую картину у мирового сообщества. Прежде чем описать критерии ложной цивилизации, мы обратимся к теории цивилизаций, отмечая ключевые вехи формирования понятия «цивилизация». Существует ли единое мнение по этому вопросу? А может и вовсе, само понятие «цивилизация» — ложный образ?
ТЕОРИЯ ЦИВИЛИЗАЦИИ. КАК ЭТО БЫЛО?
Большинство исторических теорий, выдвинутые как часть научного знания в XVIII–XX вв., ориен- тированы на научно-познавательную функцию. Представления о цивилизации возникли в несколько ином культурном контексте, а именно как оценочное суждение. Классик теории цивилизаций француз Марк Блок акцентировал внимание на том, что теория цивилизаций принадлежит не к области исторической науки, а к области моральной философии (этики). И в силу этого теория цивилизаций представляет собой метод сравнительно-исторического изучения обществ, основанный не на их противопоставлении, а на их различении по ряду факторов и с использованием различных исследовательских перспектив.
А в программе исследований 1997 года Фонда им. Форда подчеркивается, что цивилизации — это не факты, а артефакты — наших интересов, фантазий, нашей потребности знать, помнить, забывать. (Теория и методология истории: учебник для вузов / Отв.ред. В. В. Алексеев, Н. Н. Крадин, А. В. Коротаев, Л. Е. Гринин.— Волго- град: Учитель, 2014.— 504 с.)
В общей массе понятие «цивилизация» связано с представлением об общественном благе, благоустроенном обществе, гражданском идеале, и соответственно у разных народов в исторической хронологии оно связывалось с разными ценностями. Но изначально ключевым был не положительный или отрицательный смысл этого понятия, а его противостояние другим понятиям — «дикость» и «варварство». Это тот противовес, который породил понятие «цивилизация». Чуть позже появилось понятие «нецивилизованное общество», как синоним дикости и варварству.
Понятие о том, что является цивилизацией, начиная с 18 в., прошли три этапа эволюционных представлений:
1. линейно-стадиальные версии теории цивилизаций;
2. теории локальных цивилизаций;
3. современные диалогические теории цивилизаций.
В конкретной истории идей повороты в сторону идентификации и логической категоризации многократно сменяются поворотами в сторону познания и эмпирической категоризации. Немецкий историк-компаративист Маттиас Миддель (р. 1961) связывает первые с перекройкой карты мира и потребностью империй в культурной легитимации своей власти в форме линейных исторических схем, противопоставления «цивилизации» и «дикости» (возникновение европоцентристской теории цивилизаций в конце XVIII–XIX в. и теории модернизации в эпоху холодной войны), а последние — с кризисом имперской политики и возникновением новых претендентов на культурное влияние (исторический релятивизм конца XIX — начала ХХ в., постколониальная критика 1980–2000 гг.).
Зародившееся представление о цивилизации в середине 18 в. положило начало споров на эту тему. До этого периода «себя» в качестве цивилизации не идентифицировали. Термин «локальная цивилизация» вообще появился в 19 в. в трудах французского философа Шарля Ренувье. Выделив 10 цивилизаций, автор выдвинул гипотезу, что они имеют собственный путь развития: зарождения, развития, расцвета и угасания. А уже в 20 веке сформировалось представление об истории как совокупности локальных цивилизаций.
Наиболее близкое определение к современному пониманию цивилизации дал представитель культурно-исторической школы П. Сорокин: цивилизация — это социокультура, созданная человеком, которая включает следующие основные части: бесконечно богатую идеологическую совокупность смыслов, объединенных в системы языка, науки, религии, философии, права, этики, литературы, живописи, скульптуры, архитектуры, музыки, экономических, политических, социальных теорий и т.д.; материальную культуру, представляющую предметное воплощение этих смыслов и охватывающую все, начиная с простых средств труда и кончая сложнейшим оборудованием; все действия, церемонии, ритуалы, поступки, в которых индивидами и их группами используется тот или иной набор смыслов.
Большинство теоретиков культурно-исторической школы убеждены в том, что каждая цивилизация основана на какой-то духовной предпосылке или первичном символе, вокруг которых формируются сложные духовные системы. Где их искать непонятно. Данилевский Н., Тойнби А., и Шпенглер О. указывают на религию, как источник первичных символов цивилизаций и связанных с ними эпох. Только вот пока исследования в это области не продвинулись ни у историков, ни у философов. Возможно, эти символы скрыты для исследователей в архетипических образах, растворившихся, в свою очередь, в массе исторических образов. Н. Я. Данилевский считает, что между существующими культурно-историческими типами идёт жесткая борьба. «Око за око, зуб за зуб, строгое правило, бентамовский принцип утилитарности, то есть здраво понятой пользы,— вот закон внешней политики, закон отношений государства к государству. Тут нет места закону любви и самопожертвования». При этом более энергичные цивилизации в качестве «бичей Божьих», по его мнению, сметают с исторической арены дряхлые культуры.
(Данилевский Н. Я. Россия и Европа: Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-Романскому. 6-е изд. Изд-во СПбГУ, Глагол, 1995. 552 с)
С недавнего времени цивилизацию позиционируют по географическому положению.
Начиная с эпохи Просвещения, в понятие цивилизации вкладываются во многом географические концептуальные основания; появляются философско-культурологические термины «Запад» и «Восток».
Цивилизация как таковая стала постепенно осознаваться как пространственно изменчивое явление, как, безусловно, территориальный феномен, при изучении которого приходится обращать внимание и на культурную диффузию, взаимодействие и обмен между соседними, а иногда и отдалёнными цивилизациями, и на пространственную динамику самой цивилизации, изменяющей в ходе своего территориального расширения, сжатия или перемещения не только собственно физико-географические параметры и рамки своего существования, но и собственные представления о географической среде и способах адаптации к ней. (Замятин Д. «На пути к геоспациализму. Пространство и цивилизация в зеркале гуманитарной географии», 2017 с. 16–17)
Профессор Мотрошилова Н. В. выделила ключевые слова, характеризующие цивилизацию. В силу разности школ и мнений по этому вопросу, набор ключевых слов как нельзя лучше демонстрируют заложенный смысл в понятие «цивилизация». Равная мера свободы и ответственности, социальный контроль, порядок, безопасность во всех сферах деятельности и повседневного бытия; действенные закон, право и правохранение; сознательность, конструктивность, эффективность деятельности индивидов, их ориентация и на индивидуальный интерес, и на общие цели; высокое качество форм, средств коммуникации — дорог, транспорта, связи; достойная повседневная жизнь согласно критериям комфорта, чистоты, благоустроенности, красоты; забота о детях, старых и слабых и многое, многое другое. Все это всегда бывает помножено на коэффициент длительного исторического времени, ибо нигде и никогда не возникает в одночасье, как бы по мгновению волшебной палочки, а образуется в результате сложения усилий многих поколений людей. (Мотрошилова Н. В. Цивилизация и варварство в современную эпоху, 2007, с. 77–78)
В настоящее время мы также наблюдаем смещение представлений о цивилизации, ближе к комфорту. Так, для многих сегодня цивилизация — это удобство, предоставляемое в наше распоряжение техническими разработками. Предоставленные теории цивилизаций небезосновательно подвержены критике ученым миром. Здесь указывают и на ошибки в смешении культурных систем с социальными системами, в том, что название «цивилизация» дается существенно различным социальным группам и их общим культурам — то этническим, то религиозным, то государственным, то территориальным, то различным многофакторным группам, а то даже конгломерату различных обществ с присущими им совокупными культурами. (Сорокин П. Общие принципы цивилизационной теории и её критика. Сравнительное изучение цивилизаций)
Поэтому нет единой школы или представления, равно как и чёткого перечня параметров или главенствующих критериев цивилизаций, равно как и их точное количество. И поскольку отсутствуют критерии, невозможно сформулировать и понятие «цивилизации», которое до сих пор остаётся предметом споров. Кроме того, когда мы говорим о цивилизованном обществе, мы затрагиваем понятия выходящие за рамки науки, и, как правило, связанные с трансцендентной составляющей жизни, с нашей судьбой, духовностью. Безусловно, в условиях агрессивной внешней среды любое государство (не важно — древнее или современное) способно к самосохранению, которое связано с укреплением ее обороноспобности и имиджа, а назначая себя приемниками предыдущей «цивилизации», они заявляют о величии, древности, «особом пути» и самобытности. Так, к примеру, противопоставляется цивилизация «духовного» Востока цивилизации «материального, загнивающего, враждебного» Запада. Военная мощь провоцирует военную агрессию в борьбе «за место под солнцем», а вердикт всегда выносят победители, которых, как известно, «не судят». Недаром Гегель называл «всемирную историю судом истории», а основной формой осуществления всемирной истории — войну. (Гегель Г. Энциклопедия философских наук. Т. 3.— М., 1977. С. 385.)
Кризис идентичности народа — ещё одна проблема, которая может спровоцировать популярность цивилизационного подхода, вплоть до придания цивилизационного статуса едва ли не любой этнической группе. В наше время цивилизационная теория находится на стадии кризиса. И уже сейчас многие зарубежные ученые предпочитают обращаться к изучению локальных сообществ, проблематике исторической антропологии, истории повседневности, и стараются избегать понятия «цивилизация», вернее даже не понятия, а слова, в которое разные авторы вкладывают совершенно различные значения.
Как видим, понятие о цивилизации динамическое, и с 18 по 21 век оно претерпевает существенные изменения. А значит, такое положение вещей позволяет некую «игру в обобщения и подмену понятий».
Согласно выше изложенному, большинство школ дискутируют о цивилизации с точки зрения моральной философии, а значит, каждый имеет право на оценочное суждение, т.е. нет единой позиции по этому вопросу. В таком случае каждое заявление исследователями об открытии некой цивилизации должно подвергаться сомнению. А если мы говорим о том, что есть понятия, которыми можно манипулировать, то несомненно этим кто-то может воспользоваться и выдать желаемое за действительное, конечно в рамках личной выгоды и принятия выгодных решений. В ключе существующего понятие «ложной цивилизации» — ещё одна логичная сторона «невидимой медали».
ЛОЖНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ
ЛОЖНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ — это набор ложных образов с внешними признаками цивилизации, и не свойственными по внутреннему устройству специфическими задачами, и целями.
Если ключевые цели теории цивилизации состоят в выживании и переходе к социоприродному устойчивому развитию, то у ложной цивилизации цели могут быть другие: в использовании конкретной территории для личного обогащения путем организации культурно-исторических проектов, организации зоны свободной торговли, добычи полезных ископаемых интервентами, размещения военизированного контингента для решения геополитических задач на территории третьих стран.
Создание ложной цивилизации не приемлет применения грубой силы, процесс культурной и религиозной интеграции происходит мягко, где-то моментами умело сочетая в себе грубую силу принуждения и привлекательные идеи. Столкновение государств ведет к войне, интеграция — к сотрудничеству в различных сферах деятельности.
Следующим критерием ложной цивилизации является мистификация культурно-исторических, социальных и политических процессов. С экономической точки зрения мистификации преследуют финансовые цели, нередко к мистификации прибегают для того, чтобы обеспечить успех конкретного предприятия — стратегического замысла. Достаточно примеров, когда в результате хорошо продуманной мистификации люди, в том числе правители, получали известность и признание. В эпоху Просвещения можно все чаще встретить имитацию явлений реальной действительности, различные мистификации, которые имеют цикличность появления в исторических вехах. Социокультурная мистификация может быть хорошо закамуфлированной подделкой под чужое, в целях укрепления общественного статуса публичной персоны и социального контроля. Феномен самозванства так же является примером мистификации, только персональной. В результате монархического стереотипа статусный самозванец в глазах общества будет иметь ряд установок: сакральный взгляд на власть и ее носителя, когда народ приписывает правителю сверхъестественную магическую силу и связь с миром богов; законная власть и ее носитель утверждены древностью и наследственностью; представление о правителе как о защитнике от врагов и сил природы, справедливом судье. Все это мы повсеместно наблюдаем в Египте, видим на барельефах храмовых комплексов греческих и римских правителей в образах фараонов и богов; подделку культовых сооружений под древность.
Мистификация и фальсификация существующих исторических, общественных и политических событий в наши дни настолько убедительная, что воспринимается как нечто произошедшее на самом деле, в большинстве случаев благодаря СМИ и сети интернет.
Во времена отсутствия таковых, в античности — благодаря рукописям, книгам и другим текстовым трудам, написанных книжниками, философами, литераторами, путешественниками, историками и анналистами. К примеру, древнеримские издания «Acta Diurna Populi Romani», «Acta Publica» и «Acta Senatus» стали примитивным прообразом современных СМИ и имели статус государственной документации. Такие издания производились за большие деньги и отправлялись губернаторам провинций и частным подписчикам. А в промежутке 16-го и 17-го столетий в Венеции появилось первое издание «Gazzetta» не только для верхушки общества, но и для обычных граждан. С тех пор термин «газета» стал нарицательным. Но все же львиная доля литературных и документальных мистификаций выпадает на труды историков, философов и литераторов.
Греческие книги, как самые ранние, имели форму свитков папируса, исписанных, разумеется, от руки. Вначале такие книги не предназначались для продажи, но распространялись среди знакомых, внутри ограниченных групп просвещенных людей или попадали в руки профессиональных чтецов. Таким образом, для изготовления минимального количества рукописных экземпляров требовалось небольшое число переписчиков. Надписи на деревянных табличках и надписи на камнях в местах массового скопления людей информировали сограждан обо всех принятых обществом важных решениях: тексты указов, решения народных собраний, союзнические и торговые договоры; о достижениях и завоеваниях. Информация давалась без комментариев, после чего эстафету перенимала устная речь — народная молва. С началом греческой колонизации появляются труды таких «отцов истории» как Геродота, появляются морские карты, сделанные греками. Геродота интересует этнографическая реальность стран, которые он посещает, образ жизни их обитателей, их особенности, политический строй, история. Он первый пишет о замечательном Египте и египетских пирамидах, делая акцент на титаническом труде рабов для их строительства. После завоеваний Александра Македонского меняется масштаб коммуникаций с полисного уровня до межгосударственного. Надо помнить, что причинами греческой колонизации были недостаток земель в самой Греции, торговые интересы и междоусобная вражда. После завершения колонизации складывается обычай приписывать известным персонажам настоящие или вымышленные путешествия: так, Солон якобы отправился ко двору Креза в Лидию «для того, чтобы повидать чужие страны». Ликург, по преданию, побывал на Крите, Пифагор, Демокрит, Фалес — в Египте. (Куле К. СМИ в Древней Греции: сочинения, речи, разыскания, путешествия… / Пер. с франц. С. В. Кулланды.— М.: Новое литературное обозре- ние, 2004.— 256 с., ил. ISBN5–86793–307–5)
Именно в Александрии, во времена царствования фараона Птолемея I Сотера (македонца, соратника Александра) зародилась идея о крупнейшей античной библиотеке. А Птолемей Филадельф продолжил дело отца, обогатив первоначальное собрание библиотеки и поставил его сотрудников на государственное обеспечение. Целью Птолемея I, основателя Александрийской библиотеки, было собрать книги всех народов мира. Он написал всем земным властителям письмо, в котором просил присылать ему произведения всякого рода авторов, «поэтов и прозаиков, риторов и софистов, врачей и прорицателей, историков и всех прочих». (Эпифан, De mensuris et ponderibus (Migne, Patrologia Graeca, XLIII. P. 252). Цит. no: Canfora L. La véritable histoire de la bibliothèque d’Alexandrie. P. 29.). На беспрецедентную операцию были выделены колоссальные средства, как людские, так и денежные.
Но самое главное в этом не то, что библиотека стала огромным собранием книг, а местом, где начался перевод текстов и книг со всего мира на греческий язык.
Трудно представить масштабы такой операции, ведь со всей страны были отобраны ученые, которые владели и греческим, и исходным языком написанного. Компетенция многих была сомнительна, и как изменялся смысл написанного, мы можем только догадываться. Как и мотивы интерпретирующих. Что точно известно, так это то, что чтение рукописей было затруднено, поскольку писались они без пробелов: слова не разделялись и знаки препинания отсутствовали, что затрудняло интерпретацию, к примеру это отмечал Аристотель, комментируя труд Гераклита. Ученые при библиотеке «усовершенствовали» труды смыслом содержания и пунктуацией: они ввели значки ударений, колометрию, расположение текста в соответствии с ритмическими единицами. Согласно Иоанну Цецу, писателю XII в.н.э., который, видимо, пользовался эллинистическими источниками, в библиотеке при Птолемее Филадельфе было якобы 400000 смешанных книг и 90000 несмешанных. (Куле К. СМИ в Древней Греции: сочинения, речи, разыскания, путешествия… / Пер. с франц. С. В. Кулланды.— М.: Новое литературное обозрение, 2004.— 256 с., ил. ISBN5–86793–307–5)
Апофеозом стало исчезновение всей Александрийской библиотеки, якобы в результате поджога Цезарем во время военных действий в Александрийском порту. Другая версия говорит о том, что сгорела небольшая часть книг в хранилищах возле порта, а деятельность ученых продолжала существование до завоевания Египта арабами. Согласно ряду источников халиф Умар отдал приказ об уничтожении библиотеки: что же до книг, о которых ты мне сообщил, вот мой ответ: если их содержание соответствует тому, что говорится в Книге Аллаха, мы можем без них обойтись, ибо в этом случае Книги Аллаха более чем достаточно. Если же в них есть что-то, чего нет в Книге Аллаха, нет никакой надобности хранить их. Действуй и сожги их. (Цит. по: Canfora L. Op. cit. P. 111.)
Версии разные и вопросов к ним много, но что точно мы может констатировать, так это то, что книги писались не только в Греции, но и во всем мире. И Греция — определённо не родина письменности. Но в результате запланированного масштабно социо-культурного проекта греческий алфавит послужил базой для многих языков Европы и Ближнего Востока, а его элементы были позаимствованы для систем письменности многих стран мира.
После «сожжения» Александрийской мировой библиотеки не осталось ни одного оригинала рукописей и книг, привезенных с различных уголков Земли, а вся история человечества начинается с трудов, написанных греческими мужами. Единичный ли это пример в истории? В эпоху Возрождения фальсификация литературных и исторических произведений происходила в массовых масштабах. В тот момент времени греческий язык в Европе уже почти был позабыт, и европейские читатели с нетерпением ждали новых находок и сведений об античной истории, а о сладости речей авторитетных исторических личностей: Гомера, Фукидида и Платона могли только догадываться сквозь смутные грезы. В центральную часть Европы, особенно в Италию, начинают переселяться греческие учителя. Посланцев Византии встретили с восторгом, считая их появление отправной точкой для возрождения науки. Во Флоренции Мануилом Хрисолором была создана (около 1400 года) кафедра греческого языка, где студенты увлеченно слушали греческого богослова Георгия Плифона, считавшего себя новым Платоном. Во Флоренции его приняли как пророка, ненадолго заехавшего в столицу Возрождения (1439).
В этот момент времени создавались подробные учебники о том, как читать античные книги на греческом языке. Европейцы эпохи Возрождения верили, что на правильном греческом языке могли говорить только честные политики. Не без участия греческих преподавателей появляются в массовых экземплярах письма, якобы принадлежащие Периклу и Фемистоклу, Аристотелю и Александру Македонскому, и сразу же пошла молва, что в руках приобретателей оказалось драгоценное наследие античности. Эти письма на самом деле являлись риторическими упражнениями, на примере которых будущие ораторы учились представлять и разыгрывать воображаемые ситуации. Но они были приняты за подлинники, стали изучаться в школах и включаться в хрестоматии. Рукописные книги конечно же никто не считал надежными, а книги, несущие название издателя и типографа, освящена авторитетом настоящей учености. Фальсификаторы заявляли миру, что нашли целые книги в таком количестве, что можно создавать библиотеку, а не отдельные произведения античности. Но самой масштабной подделкой, которую подхватили учебные заведения, являются письма, написанные начинающими риторами от лица деятелей древности, не эпохи Возрождения, а позднеантичные. За два века «Письма великих людей» античности стали неотъемлемой частью школьных хрестоматий. Вал фальсификаций был умножен хорошими тиражами.
Уже в 1498 году Аннио да Витербо опубликовал якобы найденный им в Мантуе список трудов деятелей республиканского Рима — Семпрония, Фабия Пиктора и Катона. Это была подделка идеологическая — свободолюбивые города Северной Италии, якобы сохранившие труды вольного Рима, противопоставлялись олигархической Флоренции, у которой таких сокровищ не было. В 1516 году французский ученый де Булонь сочинил две книги «Истории» Валерия Флакка, устроив себе своеобразный экзамен на владение античным стилем. В 1589 году Сигоний подделал «Утешение» Цицерона (только найденное через два века письмо Сигония о предпринятой шутке разоблачило подделку), а Пролуций в Германии сфабриковал седьмую книгу «Фаст» Овидия, надеясь, что самый, как тогда считалось, морализующий античный поэт теперь еще больше завладеет воображением читателей. Историк Мерула, когда ему не хватало сведений, взятых из античных источников, ссылался на придуманный им самим источник — записки грамматика Пизона. Наконец, Гевара, францисканский монах, издал якобы античный философский роман про Марка Аврелия; для этой подделки не требовалось даже овладевать слогом Цицерона, достаточно было живо пересказать все сведения о Марке Аврелии, которые дошли от античности.
Жертвой подделки стал даже ученейший Юст Скалигер (1540–1609), знаток множества языков и древних событий. (Марков, А. Древнегреческая классика: почитатели и мистификаторы)
Но первая экспертиза на подлинность документов выявила подделки. Огромное количество исторических несостыковок, анахронизмы, реконструированные отношения между историческими деятелями на основании трудов древних историков, психология древнего политика свидетельствовали о фальсификации документов. Уже в 19 веке прокатилась новая волна фальсификаций. Грек Констандинос Симонидис рассказывал академикам и директорам библиотек о выставленных на продажу исторических и философских сочинений античных авторов, оказавшихся в его руках. Среди которых была рукопись Гомера, принадлежавшая Александру Македонскому и написанная странными буквами — «пеласгическими», которыми якобы писали герои и современники Гомера.
КАКОЕ ПРОМЕЖУТОЧНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ МОЖНО СДЕЛАТЬ
НА ДАННОМ ЭТАПЕ?
Труды античных литераторов и историков подделывались на протяжении всех исторических вех, да порой так искусно, что они входили в школьную программу обучения. А собрание всех мировых трудов в Александрийской библиотеке, их перевод на греческий и уничтожение оригиналов — специальная операция, некий культурно-исторический проект. Завладеть умами намного важнее владения территориями на первом этапе экспансии,— без искусства пера и миссионерства — это сделать невозможно.
Когда же мистифицируются важные политические и общественные события и явления, то это уже является специально организованной акцией, направленной на достижение определенной цели. Когда умы и сердца народа завоеваны, следующим этапом экспансии является размещение военизированного контингента для решения геополитических задач. Ложная цивилизация — идеальное прикрытие, идеальные декорации для такого контингента. На этой территории происходит боевая и политическая (религиозно-идеологическая) подготовка частей специального назначения. К примеру, римские легионы расквартированные в Каире, Луксоре, Александрии не только поддерживали полицейский контроль на заданной территории, подавляли мятежи сепаратистов, но и выполняли боевые задачи по захвату территорий в Европе и Малой Азии. Как же римляне интегрировались в среду древнего Египта? Силой оружия. Но до этого эллинистический мир выполнил свою задачу по подготовке плацдарма, где-то силой оружия при Александре Македонском, но в основном мирным способом, завоевывая умы и сердца местного населения. По сути, нужно было вернуть протекторат, потерянный при последних Птолемеях.
C точки зрения классической истории в 30 г. до н.э. Египет был завоеван римскими легионами, после смерти царицы Клеопатры VII и Марка Антония, и стал провинцией Римской империи. Эти события были частью большой волны завоеваний, вызванной созданием легионарной тактики. Впрочем, Римская империя (опять-таки, согласно классическим представлениям) еще во времена правления династии Птолемеев, признававших себя «другом и союзником римского народа», участвовала во внутренних делах Египта, оказывала поддержку в политической жизни страны и помогала взойти на трон нужным представителям династии. (Huzar E. Mark Antony: A Biography.— Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978.— P. 29–31.)
Что же наблюдали члены научной группы Экспедиционный корпус, изучая архитектуру и символьные изображения храмовых комплексов, крепостей Египта, начиная с Александрии и заканчивая Абу-Симбел? Повсеместное присутствие следов некоей империи — высшей организующей геополитическое пространство силе, обладающей существенной военной мощью и войсками. Согласно представляемом классикой истории, таковой империей представляется Римская. Настолько все переплелось и в архитектурных формах, и символах религиозно-политического характера, что порой довольно трудно определить кто настоящий хозяин этих земель.
В период с I в. до Р.Х. по I в. Р.Х. в европейском мире происходит становление и идеологическое развитие такового религиозного феномена, как «культ императора». Корни культа императора в Римской империи растут из эллинистического периода, согласно официальной истории. Захваченные города Александром Македонским приветствовали его как бога и приносили ему жертвоприношения — эти формы поклонения в Египте и на Востоке существовали еще ранее. Путешествуя из Пелусия в Гелиополь и далее в Мемфис, Александр был коронован как египетский фараон. Есть сказание о том, что совершив поход в оазис Сива к святилищу верховного египетского бога Амона, оракул и вовсе объявил Александра сыном бога.
Это мы наблюдаем в храмовых комплексах Верхнего Египта, в частности изображения на стене Луксорского храма, где Александр изображен фараоном. При этом основная масса гробниц в долине Царей и Цариц, погребальные обряды египтян, изображения в храмовых комплексах свидетельствуют о культе царствующего или умершего фараона. Фараон считался воплощением божества в человеческом облике, богочеловеком, т.е. он имел двойную природу — человеческую и божественную. На стенах храмов мы видим культ фараонов во множестве обрядов: вот фараон бросает в реку свиток, в котором содержится приказ началу разлива Нила; вот фараон срезает первый сноп на древнеегипетском празднике жатвы и приносит благодарственную жертву богине урожая Рененут в конце сезона полевых работ. И когда мы предполагаем, что фараоны — истинные египтяне, насколько меняется мировоззрение, если рассматривать европейских императоров и верховных правителей в чине фараонов.
Жители долины реки Нил рассматривали императора как земное воплощение бога Хора. Исходя из изображений и надписей, Правитель в долине реки Нил выступал в роли победителя крокодилов. В храме Дендеры представлено изображение, где император в образе египетского фараона пронзает крокодила копьем. Различие в изображениях так называемого древнеегипетского периода и римского найти очень трудно, если не уметь читать картуш с иероглифами, который раскрывает царское имя. Изображения Октавиана Августа в традиционных одеждах фараонов и жертвоприношениями различным египетским богам присутствуют в Храме Дендура, построенный Гаем Петронием, римским правителем Египта. Еще раньше Августу были предоставлены царские титулы в египетской версии стелы, сделанной Корнелием Галлом. Из династии Юлиев-Клавдиев, кроме Августа, фараонами признаны: Тиберий, Калигула, Клавдий, Нерон, Гальба, Отон; из династии Флавиев: Веспасиан, Тит, Домициан; из династии Нерва-Антонинов: Нерва, Траян, Адриан, Антоний Пий, Луций Вер, Марк Аврелий, Коммод; из династии Северан: Септимий Северус, Каракалла, Гета, Макрин, Диадумениан; в период кризиса третьего века: Филлип араб, Деций, Валериан; в период тетрархии: Диоклетиан, Максимиан, Галерий, Максиминус Дайя — последний кто из римских императоров получил титул фараона. Даже при том, что император редко посещал провинцию, что резко контрастировало с предыдущими фараонами, которые провели большую часть своей жизни в Египте, этот регион играл большую роль для империи. Он и управлялся иначе, чем другие провинции, без вмешательства римского сената (им даже запрещалось посещать провинцию без явного разрешения.)
(О’Нил, Шон Дж. (2011), «Император как фараон: динамика провинции и визуальные представления имперской власти в Римском Египте, 30 г. до н.э.— 69 г.н.э.», Dissertions университета Цинциннати.
Рид, Дональд Малкольм (2003). Чьи фараоны? Археология, музеи и египетская национальная идентичность от Наполеона до Первой мировой войны. University of California Press. ISBN9780520240698.
Россини, Стефан (1989). Египетские иероглифы: Хо w для их чтения и записи. Dover Publications. ISBN978–0486260136)
Долина Царей. Фото из архива Экспедиционного корпуса
Европейцы в Египте основывали города, постепенно возводили новые постройки на месте старых или дополняли и расширяли уже существующие культовые и общественные здания, которые, в свою очередь, были перестроены и даже разрушены в Средние века.
Египетская история в основной массе излагалась как хроника деяний великих правителей и их ритуальных погребений, и как преимущественно беглый обзор основных исторических событий. Такое изложение говорит не столько о целях просвещения населения или передачи знаний потомкам, сколько о культе императора и воплощения власти.
Итак, подводя итог, отметим, что на примере античного Египта видно, как проводилась экспансия и колонизация территорий для решения геополитических задач того времени. Та внешняя картинка из ложных образов, которая навязывалась мировому сообществу в виде присутствия «цивилизации», на самом деле, по целям и задачам не соответствует действительности,— это хорошо замаскированные центры подготовки некой третьей силы.
Приведенные выше примеры ярко демонстрируют, какими способами создавалась ложная цивилизация: как происходил захват территории парой сил в греко-римский период, силовым и ненасильственным путем, при этом ненасильственное воздействие было ключевым; как происходила культурно-историческая интеграция греко-римлян и маскировка под заданный культ; как происходила мистификация и фальсификация культурно-исторических и общественных процессов.
Если некоей исторической фигуре как правителю нужна власть, соответственно, он обязан иметь в руках третью силу — иначе власти не ведать. В данном ключе особое внимание заслуживает открытие академика О. В. Мальцева, сделанное на основании осмысления исследовательской концепции о ложной цивилизации и сравнительно-сопоставительного анализа с теорией цивилизаций и последующей экспедиционной верификации. Данное открытие описано формулой:
ЦИВИЛИЗОВАННЫЕ ЛЮДИ НЕСПОСОБНЫ РАЗРЕШАТЬ НЕЦИВИЛИЗОВАННЫЕ ЗАДАЧИ
Культурно-исторические проекты, специальные операции по созданию центров подготовки третьей силы, способной на территории иных государств осуществлять различные военно-тактически задачи — таково направление комплексного вектора исторических, политических, социально-экономических и, главное, военных усилий. Свержение правящего класса, осуществление государственных переворотов, и пр. Требуют подготовки соответствующих кадров, технологий и мощностей. Военные задачи выходят за рамки представлений и ценностных суждений цивилизованных людей; однако, когда таковые задачи всё же возникают, побеждают не люди с цивилизованными убеждениями (о правах, равенстве, братстве и так далее), а те, кто обладают навыками. Однако с таковыми навыками люди, способные решать «нецивилизационные задачи», не рождаются — эти навыки приобретаются в ходе длительной тренировки (не один год). А значит, требуются и инструкторы, и соответствующая тренировочная база, и «тренажёры» и так далее. Что немаловажно, также требуется территория, на которой, вдали от эпицентра политических интересов, представляется возможным подготовить таковую «третью силу». Естественно, организационные силы, действующие из интересов удержания власти и последующей экспансии или завоеваний, не заинтересованы в том, чтобы «открыть миру» тайну системы подготовки третьей силы. И «на помощь», в том числе, приходят культурно-исторические проекты и «ложные цивилизации», одним из ярких образцов того и выступает «египетская цивилизация».
Приведём прототипологический пример из новейшей истории. Не так давно, в 1986 году, каким-то необъяснимым способом после начала перестройки на территории бывшего Советского Союза возникли русские криминальные формирования по итальянской модели. До этого преступности непосредственно в таком виде не было. Хотя безусловно, преступность на территории СССР была всегда и с ней более/менее успешно власть боролась и даже официально «побеждала». Но в 1990-х из «ниоткуда» резко появились ОПГ, и именно руками этих бандформирований был осуществлен передел всей государственной собственности. Как мы видим без преступных группировок сегодняшние олигархи, которые находятся у власти, никогда бы не получили собственность бесплатно. Путем убийств, вымогательства, грабежей заводы и пароходы перешли в частные, «нужные» руки.
В фильме «Охота на Изюбра» в одной из сцен отражён очень важный диалог персонажей, демонстрирующий мышление категориями того времени:
— А почему банк не может купить новую эмиссию?
— Потому что ему придется выложить не сто рублей, а семьсот миллионов долларов, а таких денег у него нет.
— А если бы он занял у кого-нибудь эти деньги? Или взял у государства? Или еще как?
— Тогда бы мы украли его деньги. Но даже если бы мы не стали их красть, банк бы никогда этого не сделал. Весь смысл его жизни в том, что он платит копейку за то, что стоит сто рублей. А платить сто рублей за то, что стоит сто рублей,— он просто не знает, как это делается.
По факту, руками бандформирований было отнято то, что стоило огромных денег. Но сначала ОПГ надо создать и подготовить.
Как руками криминальных формирований происходил передел сфер влияния можно услышать из разговора Глеба Пожарского с Фандориным в романе Акунина «Статский советник»:
— Руками товарища Грина я расчищал дорогу России. Этих тупоумных становилось меньше, воздух — чище, дышать легче. А тот, кто поймает БГ, которая перепугала всех до смерти, может потребовать чего угодно и ему дадут столько, сколько он сможет унести.
— Ч-чего…
— Ч-чего-угодно. Кому денег хочется, кому власти.
— Хорошо, а если не дадут?
— Ну а если не дадут, то появится новая БГ. И похлеще старой.
И в 1990-х годах наблюдалась не просто работа бандитов и уголовников, но и хорошо подготовленного «преступного спецназа», который способен решать оперативно-тактические задачи в городских условиях. Сила «нецивилизованных людей», обладающая собственной разведкой и агентурой, техникой и вооружением, о которых милиции оставалось только мечтать. Такой спецконтингент как «третья сила» способен тихо и негласно делать государственные перевороты, менять политический строй на территории других стран. И если правитель не имеет за своей спиной такой силы, он надолго не задержится на пьедестале власти. В частности, когда экспедиционная группа в Саккаре изучала пирамидальный комплекс с фортификационными стенами европейского замка, сразу возник вопрос: «А зачем это здесь?». Контингент готовился не для того, чтобы их использовать в Африке, а для боевых действий в Европе и Малой Азии. В монографии «Эффект Робинзона Крузо» также рассмотрен количество расквартированных на египетских землях европейских легионов и их боевой путь — наглядная демонстрация ранее изложенного.
На египетских землях, кроме того, были подготовлены и миссионеры — целый корпус священников, которые стали первыми христианскими священниками Европы в момент христианизации. Институты по подготовке жрецов именно были организованы в Египте. А потому, в качестве ремарки (которая подробнее рассмотрена в монографии «Эффект Робинзона Крузо») отметим, что если бы не существовало «ложной египетской цивилизации», христианской православной и католической церкви просто неоткуда было бы брать жрецов. Но об этом — в других эссе.
То есть, рассматривая теории существования цивилизаций, подчеркнём, что большинство ученых считают цивилизациями многие территории и исторические регионы. Аргументация примерно такова: якобы это наши далекие предки оставили небе наследие, поскольку они смогли пройти и пережить необыкновенные процессы развития, гибели и перерождения — то есть, так шла эволюция. На деле же «цивилизационной эволюции» не происходило; на земле всегда существовали цивилизованные и нецивилизованные люди. И одни «цивилизованные люди» использовали других, нецивилизованных, для того, чтобы подчинять себе подобных и разрешать самые разноплановые задачи.
Как данная формула используется в качестве концепции обеспечения власти — в этом и заключается первое научное открытие экспедиционной группы. Гипотеза о существовании ложной цивилизации (зародившаяся ещё на Юкатане в Мексике) в Египте получила свое подтверждение ещё большим количеством исторических примеров. Накопительный эффект экспедиционных исследований, посвященных изучению механизмов власти, как катализатор, позволил сложить некий единый холст. И один из ключей к осмыслению этого холста Власти и Властных — ложная цивилизация.
Ключевой фактор цивилизации – это возможности. А ключевой фактор «нецивилизации» – способности. Но человеку способности нужны и в цивилизации, а чем цивилизованней он становится, тем больше он пытается искать возможностей вместо того, чтобы тренировать способности.
Авторы:
Dr. Олег Мальцев
Гленков Игорь
*Статья из выпуска №8 «Египет: ложная цивилизация». СКАЧАТЬ PDF
Читайте также:
Украинская Академия Наук в Египте: полномасштабное междисциплинарное исследование
Гипотеза о лжецивилизациях. Величайшее открытие Египетской экспедиции
Александрия: египетская древность, европейский город или «Диснейленд»?
Почему исследовать Египет бессмысленно без гида?
Когда невидимое становится видимым
Иглы Фараона: как три древнеегипетских обелиска преодолели полмира
Кто все это построил? Так звучал основной вопрос
Карнакский храм: все постигается через демонстрацию
Луксорский храм и Карнакский комплекс: человек деградирует, а не эволюционирует
______________________________________________________________________________
✒️ Подписывайтесь на наш Telegram канал «Экспедиция»
▪️У нас есть страница на Facebook
📝 Написать нам redaktor@expedition-journal.de
⭕️ Наши видео ресурсы на YouTube