Венецианские храмы фотографировали задолго до появления цифровых камер и продолжают фотографировать сегодня. Люди поднимают голову к фасадам, входят внутрь, снимают скульптуры, алтари, своды, колонны, детали декора. Одни изображения остаются в семейных архивах, другие появляются в путеводителях, книгах и социальных сетях.

Объект один и тот же. Но фотография далеко не всегда даёт одно и то же знание.

Для одного человека изображение храма становится свидетельством путешествия: «Я здесь был». Для другого — эстетическим объектом: «Посмотрите, как это красиво».

Но иногда камера оказывается частью исследовательской работы. И тогда задача меняется. Не что здесь стоит сфотографировать? А что именно находится перед нами — и правильно ли мы это понимаем?

В 2016 году во время научной экспедиции в Венецию Экспедиционный корпус под руководством доктора Олега Мальцева исследовал несколько храмовых комплексов города. Одним из объектов стала церковь Санта-Мария-дель-Розарио в районе Дорсодуро, на канале Джудекка. Результаты этой работы позднее были представлены на международном научном симпозиуме. В опубликованном впоследствии материале редакция отдельно подчеркнула: изложенную дешифровку следует рассматривать как исследовательскую гипотезу, поскольку полная система аргументации в популярной статье не воспроизводилась.

(с) Фасад и интерьер храма Санта-Мария-дель-Розарио, Дорсодуро, Венеция. Фото из архива Экспедиционного корпуса

Но сейчас особенно интересен не только полученный вывод. Интереснее другое:

Как фотография позволила зафиксировать открытие, сопоставить его элементы и показать другому человеку то, что в реальном пространстве храма распадается на отдельные впечатления?

Сразу — важная оговорка, которая определяет весь дальнейший разбор. Исходный материал описывает следующее: решающую роль здесь сыграло не отдельное изображение, а сопоставление серии фотографий — шести фигур одного храма, затем пяти фигур другого. Именно это сопоставление я прослеживаю шаг за шагом ниже.

Одна фигура ещё ничего не объясняет

Представим внутреннее пространство храма. Перед человеком — скульптуры. Каждая находится на своём месте. У каждой собственная поза, одежда, атрибуты.

Сам по себе такой объект кажется понятным. Это храм. Перед нами фигура. В руке у неё ключ.

Что ещё здесь можно увидеть?

Можно установить имя персонажа. Можно обратиться к истории искусства. Можно изучить автора скульптуры, время её появления, художественную школу.

Но исследовательский взгляд ставит другой вопрос:

почему именно ключ?

Сам по себе этот вопрос ещё ничего не решает. Одна фигура с ключом не доказывает существования какой-либо системы.

Ключ может быть традиционным иконографическим атрибутом.
Может быть связан с конкретным персонажем.
Может принадлежать определённой религиозной композиции.
Может иметь значение, которое невозможно определить без контекста.

Именно поэтому один кадр редко является достаточным. Но он может стать первой точкой фиксации того, что исследователь уже выделил как значимый признак.

Второй снимок меняет первый

В Санта-Мария-дель-Розарио доктор Мальцев вместе с экспедиционной группой обнаружил не одну такую фигуру. В храме по кругу расположены шесть персонажей.

У первого — ключ.
У второго — скрижали.
У третьего — корона.
У четвёртого — нож; под его ногами находится распятие.
У пятого — дары.
Шестой держит книгу и меч. В исходном экспедиционном материале эта фигура определяется как тамплиер.

(с) Шесть фигур Санта-Мария-дель-Розарио: ключ, скрижали, корона, нож, дары, книга и меч. Фото из архива Экспедиционного корпуса

В реальном пространстве доктор Олег Мальцев видел эти фигуры как части храмовой композиции и дешифровывал их в контексте уже существующих исследовательских методологий.

Фотография выполняла другую, но принципиально важную работу. Она делала каждый обнаруженный элемент устойчивым материалом.

Позволяла вынести его из общего пространства.
Сохранить атрибут.
Вернуться к нему.
Поставить рядом с другими.
И проверить, насколько увиденная в поле связь действительно выдерживает сопоставление.

Второй снимок поэтому начинает менять значение первого. Третий — первых двух. К шестому кадру перед исследователем уже не просто шесть изображений. Возникает вопрос:

есть ли между ними порядок?

Когда шесть статуй перестают быть шестью статуями

Это, пожалуй, самый важный момент всей истории. Храм не изменился. Статуи не переместились. Ключ не стал другим. Корона осталась короной. Книга и меч находились там и раньше. Изменилось другое — единица понимания.

До сопоставления фотографий объектом внимания была отдельная фигура. После сопоставления объектом становится последовательность.

«В исследовательской интерпретации доктора Олега Мальцева и Экспедиционного корпуса эти шесть персонажей были прочитаны как ступени подготовки человека — от входящего в систему ученика до рыцаря. Исходный материал описывает эту последовательность как движение от ключа через скрижали, корону, фигуру «знающего человека» и дары к последней фигуре с книгой и мечом»
(с) Журнал «Экспедиция», статья «Тайны храмов Венеции: как выглядит система создания рыцарского ордена»

Можно соглашаться или спорить с такой интерпретацией. Но для фотографии здесь принципиально другое.

Серия позволила предъявить последовательность как визуальный объект исследования.

До серии: что означает эта статуя?
После серии: почему эти статуи образуют именно такую последовательность?

Это уже другой вопрос. А значит — другой объект исследования.

Фотография не добавила деталей. Она изменила отношения между ними

Обычно мы говорим, что фотография позволяет увидеть больше. Увеличить деталь. Рассмотреть то, что глаз пропустил. Зафиксировать малозаметный элемент. Но в исследовании может происходить гораздо более интересная вещь.

Фотография способна не показать новую деталь, а изменить отношения между уже известными деталями.

Представим шесть объектов в пространстве. Человек проходит от одного к другому. Смотрит. Запоминает. Двигается дальше. Но человеческая память не является контактным листом. Она не удерживает с абсолютной точностью положение руки, форму атрибута, направление взгляда, соседство элементов, масштабы и композиционные отношения шести удалённых друг от друга фигур.

Фотография разрывает ограничение физического пространства.

В храме фигуры разделены архитектурой. На фотографиях они впервые могут оказаться рядом как элементы одной исследовательской задачи. И тогда между ними становится возможным отношение, которое в самом пространстве человеку трудно удержать одновременно.

Это одна из причин, почему в методологии доктора Мальцева фотография рассматривается не как оформление текста, а как самостоятельный доказательный инструмент, а также выступает визуальным свидетельством экспедиционного объекта.

В венецианском случае это особенно хорошо видно.

Убрать изображения фигур — и читатель останется только с утверждением исследователя.
Вернуть фотографии — и появляется возможность самостоятельно посмотреть:

Вот фигура. Вот её атрибут. Вот следующая. Вот последовательность.

Фотография делает ход исследования предъявляемым.

Проблема была не в том, что эти фигуры никто не видел

Вот здесь возникает один из самых сильных парадоксов этого исследования. Эти фигуры не были скрыты. Их не извлекали из закрытого архива. Не откапывали из-под земли. Не находили в утраченной рукописи. Они находились на самом видном месте.

Венецианские храмы посещали и продолжают посещать огромные потоки людей. Их рассматривают как выдающиеся памятники архитектуры и искусства, фотографируют интерьеры, скульптуры, алтари. И всё же сам факт присутствия перед объектом не гарантирует его понимания.

Проблема была не в том, что эти фигуры никто не видел. Проблема была в том, что их видели по отдельности.

Можно сделать сотню превосходных фотографий храма и вернуться домой с сотней превосходных фотографий храма. И больше ни с чем. Почему? Потому что исследовательская фотография начинается не с камеры. Она начинается с подготовленного вопроса.

Почему исследователь видел другой объект

К моменту венецианской экспедиции архитектура и символический язык Европы уже были для доктора Олега Мальцева частью многолетней исследовательской работы.

Архитектура рассматривается не только как произведение искусства или историческое сооружение, но как самостоятельный источник информации. Архитектурные и храмовые композиции — это возможный способ коммуникации, передачи информации и обучения посредством образных моделей.
(с) Книга «Тень европейского континента»

Это принципиально меняет взгляд.

Если человек приходит в храм как в произведение искусства, он ищет художественное произведение.
Если как в исторический памятник — исторические свидетельства.
Но если перед исследователем архитектура как носитель информации, каждый элемент требует другого вопроса.

Не только: кто изображён? Но и почему изображён именно этот персонаж?
Не только: что он держит? Но и: почему этот предмет находится именно у него?
Не только: что означает символ? Но и: что он означает именно в этой композиции и рядом именно с этими элементами?

Один и тот же символ может иметь разные значения в зависимости от контекста. При дешифровке необходимо учитывать образ, расположение и композиционные отношения элементов.
(с) Книга «Тень европейского континента»

То есть исследователь работает не со «словарём символов». Он работает с системой. И поэтому в храме перед ним оказывается уже не просто набор фигур, а возможный язык.

Снимок начинает работать как вопрос

Первая фотография фигуры с ключом сама по себе ещё не является открытием. Открытие рождается в работе исследователя с объектом. Но фотография позволяет этому открытию не исчезнуть вместе с моментом наблюдения. Она сохраняет то, что было выделено как значимое. А затем начинает работать как вопрос. Не «вот что здесь изображено». А «почему это устроено именно так?»

Это совершенно другой способ обращения с камерой.

Обычная фотография часто стремится завершить ситуацию. Найти красивый ракурс. Сохранить впечатление. Получить законченное изображение.

Исследовательская фотография, напротив, иногда специально оставляет ситуацию незаконченной. Она сохраняет материал для дальнейшего сопоставления.

И в этом смысле сильный исследовательский кадр не обязательно тот, который выглядит самым эффектным. Иногда самый важный снимок — тот, без которого позже невозможно поставить рядом два признака.

Один храм ещё может быть исключением

Но здесь необходимо остановиться. Даже если шесть фигур действительно образуют последовательность, это ещё не означает, что найден универсальный принцип.

Один храм может быть частным случаем. Особенностью заказчика. Локальной иконографической программой. Историческим исключением. Поздней реконструкцией.

Именно здесь исследование должно сопротивляться самому опасному соблазну — слишком быстро поверить красивой гипотезе. Если найденная последовательность действительно относится к более крупной системе, должны существовать другие следы. Другие объекты. Другие композиции. Возможно — другой храм.

Так фотографическая фиксация, которая сначала сохранила элементы одного открытия, начинает служить материалом для проверки следующего шага.

Второй храм

В Венеции таким следующим объектом становится церковь Санта-Мария-делла-Салюте. Здесь Олег Викторович вместе с экспедиционной группой обнаружила другую композицию.

«В исходном материале речь идёт о пяти персонажах, каждый из которых имеет определённый атрибут. В экспедиционной интерпретации они были соотнесены уже не с последовательностью становления одного человека, а со структурой самого рыцарского ордена»
(с) Журнал «Экспедиция», статья «Тайны храмов Венеции»

(с) Церковь Санта-Мария-делла-Салюте, Венеция. Фотографии из архива Экспедиционного корпуса

Именно здесь происходит второй поворот.

Если церковь Санта-Мария-дель-Розарио в предложенной исследовательской модели отвечает на вопрос:

как готовится человек?

то Санта-Мария-делла-Салюте ставит другой:

как устроена система, частью которой он становится?

Один храм — последовательность. Другой — структура.
Один показывает путь. Другой — устройство.

И теперь фотография работает уже не просто как фиксация обнаруженных элементов, а как инструмент сравнительного исследования.

Отдельные фигуры превращаются в две системы. А две системы позволяют спросить, связаны ли они между собой.

Когда меняется уже не снимок, а весь храм

До этой точки храм можно было понимать как пространство, в котором находятся отдельные символические объекты. После дешифровки появляется другая исследовательская возможность:

а что, если сам храм организован как носитель последовательного знания?

Это гораздо более серьёзное изменение понимания, чем обнаружение необычной скульптуры. Меняется статус самого объекта. Было:

архитектурное сооружение, внутри которого находятся изображения.

Становится:

возможная информационная конструкция, в которой расположение изображений является частью сообщения.

Архитектурный комплекс предлагается переводить из визуальной формы в систему показателей и связей, которую затем можно анализировать и проверять другими методами.
(с) Книга «Тень европейского континента»

Это очень точный момент для нашей темы. Потому что сильный исследовательский снимок здесь не показывает скрытый предмет. Все предметы находились на виду. Он делает другое:

позволяет увидеть новую структуру в уже видимом.

Джудекка: когда отдельные здания начинают читаться вместе

Но исследование в Венеции не ограничивалось двумя храмами. В материалах Экспедиционного корпуса фигурирует и более широкий вывод: на Джудекке через храмовые комплексы и символику была реконструирована модель построения рыцарского ордена.

(с) Остров Джудекка: разные храмовые комплексы, рассмотренные как единая система. Фото — Алиса Новоселова. Из архива Экспедиционного корпуса

И здесь масштаб снова меняется. Сначала объектом была одна скульптура. Потом — шесть. Потом — храм. Потом — второй храм. А затем вопрос начинает относиться уже к нескольким архитектурным объектам одновременно.

Это интереснейший механизм исследовательского мышления:

деталь → последовательность → структура → система.

Но он невозможен, если каждый объект после посещения остаётся только воспоминанием. Нужен материал, который можно вернуть на стол. Разложить. Сопоставить. Переставить. Снова посмотреть. Фотография превращает поле в материал, который продолжает работать после окончания экспедиции.

Почему обычной фотографии для этого недостаточно

Фотографии венецианских храмов существовали и до экспедиции. Тысячи людей снимали те же фасады. Те же скульптуры. Те же символы. Значит ли это, что все они занимались исследованием? Нет.

Различие находится не в техническом качестве изображения. И не обязательно в фотоаппарате. Оно находится в задаче. Обычная фотография спрашивает: «Как выглядит этот объект?»

Исследовательская: «Какой признак необходимо сохранить, чтобы потом проверить его отношение к другим признакам?»

Это принципиально разные операции. Первая создаёт изображение. Вторая — исследовательский материал.

Поэтому в технологии научной работы доктора Олега Мальцева с Экспедиционным корпусом фотография включена в саму работу в полевых условиях. Методология экспедиционного исследования требует показывать не только итог — «исследователи обнаружили», — но и сам путь: что искали, с чем столкнулись, какие версии возникали и как их проверяли.

Более того, фотографический поток в этой системе не должен появляться после написания текста. Фотографическое исследование идёт параллельно полевому: контактный лист и серия рассматриваются как материал исследования, а не как позднейшее оформление уже готового вывода.

Венецианский пример особенно хорошо показывает, зачем это нужно.

Если бы после экспедиции осталось только словесное описание: «в храме находятся шесть фигур», — это было бы утверждение. Если сохранилась серия, появляется возможность проверить:

Какие именно фигуры? Какие предметы они держат? В каком порядке расположены? Действительно ли между ними можно увидеть последовательность?

Открытие произошло в работе исследователя. Фотография дала ему форму, которую можно предъявить другому человеку.

Но фотография не доказывает всё

Здесь чрезвычайно важно не перепутать две вещи. Фотография способна изменить понимание. Но она не отменяет проверку.

Снимок фигуры с ключом показывает, что в момент фиксации перед камерой находилась фигура с ключом.
Серия позволяет установить, что существуют другие фигуры с другими атрибутами.
Сопоставление может показать определённую последовательность.

Но вопрос — что именно означает эта последовательность? — уже требует методологии. Исторических источников. Сравнительных данных. Контекста. Проверки на других объектах.

Важно подчеркнуть, что предложенная дешифровка фигур в церкви Санта-Мария-дель-Розарио представлена как возможная научная гипотеза, а её полная аргументация была вынесена в доклад ученого на международном научном симпозиуме.
(с) Журнал «Экспедиция», статья «Тайны храмов Венеции»

Это не ослабляет роль фотографии. Наоборот. Это точно определяет её место.

Фотография не должна превращаться в визуальный аргумент: «раз вы видите это на снимке, значит, моя интерпретация верна». Её задача другая:

предоставить исследованию устойчивый материал, на основании которого можно ставить вопросы, сравнивать и проверять версии.

Что именно изменилось после фотографии?

Вернёмся теперь к главному вопросу. Можно ли сказать, что фотография изменила храм Санта-Мария-дель-Розарио? Нет.

Можно ли сказать, что она обнаружила фигуры, которых никто раньше не видел? Тоже нет. Они находились на своих местах. Именно поэтому этот пример настолько интересен.

Фотография изменила не сам объект. Она изменила способ его понимать.

Сначала перед исследователем были: статуя, ключ, скрижали, корона, нож, дары, книга, меч.
Затем — связанные элементы.
Потом — последовательность.
Затем — гипотеза о системе подготовки.
После сопоставления с другим храмом — вопрос о более крупной структуре.
И наконец — вопрос о том, может ли сама архитектура выступать носителем передаваемого знания.

Объект физически оставался тем же. Но его исследовательский статус менялся несколько раз.

Когда снимок меняет понимание

Мы привыкли считать особенно ценными фотографии, на которых видно то, чего раньше никто не видел. Редкое событие. Неизвестный объект. Исчезающий след. Момент, который невозможно повторить.

Но существует и другой тип сильной фотографии. На ней может не быть ничего нового. Всё изображённое видели тысячи людей. Всё находилось перед глазами много лет. И всё же фотография становится исследовательской тогда, когда после работы с ней старое объяснение перестаёт быть достаточным.

Венецианский материал показывает именно это.

Доктор Олег Мальцев увидел храм вживую, выделил фигуры как элементы определённой системы и дешифровал их в рамках своего исследовательского метода.

Фотография сделала следующий шаг возможным:

сохранила открытие, позволила разложить его на элементы, сопоставить их и показать эту логику другому человеку.

Одна фигура ещё не давала системы.
Серия позволила увидеть последовательность.
Второй храм вывел исследование на уровень структуры.
Сопоставление нескольких объектов — на уровень более крупной модели.

Так фотография перестаёт быть сувениром. Она не просто сохраняет увиденное. Она позволяет пересобрать увиденное после того, как момент наблюдения уже закончился.

До исследования фотография венецианского храма могла отвечать на простой вопрос: «Как выглядит этот храм?» После исследования она позволяет поставить совершенно другой — «Чему он учит?»

Именно в этот момент храм перестаёт быть только изображением. Он начинает читаться как учебник — ровно так, как об этом говорят материалы самой экспедиции: на Джудекке посредством храмов и символов показан учебник по построению рыцарского ордена.

И иногда именно поэтому один и тот же храм для двух людей оказывается двумя совершенно разными объектами. Один человек выходит из него с красивой фотографией. Исследователь — с вопросом, которого до этого не существовало.

Сильный исследовательский снимок не просто показывает больше. Он заставляет иначе понять то, что всё это время находилось перед глазами.

Автор — Майя Шнедович

Источники:
— статья журнала “Экспедиция” (экспедиция в Венецию, 2016)
— монография «Тень европейского континента»;
— фрагменты из экспедиции доктора Олега Мальцева на Венеции в 2016 году

_________________________________________________________________________________________________________

✒️ Подписывайтесь на наш Telegram канал «Экспедиция»
▪️У нас есть страница на Facebook 
📝 Написать нам redaktor@expedition-journal.de
⭕️ Наши видео ресурсы на YouTube