Есть расхожее представление: фотография в экспедиции нужна, чтобы сохранить то, что учёный уже увидел и понял на месте. Архив Экспедиционного корпуса не раз показывал обратное. Иногда камера сохраняет факт раньше, чем у исследователя появляется его объяснение — а значение снятого проявляется только позже, когда к фотографии возвращаются во второй раз, уже с другим вопросом.
Ниже — два подтверждённых случая из хорватских экспедиций доктора Олега Мальцева, когда открытие совершила не поездка, а именно повторная работа с уже отснятым материалом: один раз — сопоставление двух объектов одной экспедиции, другой раз — пересмотр архива спустя годы, после совершенно другой поездки. По пути — короткий третий эпизод, устроенный иначе: не как открытие на фотографии, а как узнавание, которое сама фотография сделала возможным.
Первый выход: город без сформулированного вопроса
Дубровницкая экспедиция начиналась без готового предмета исследования. Правило, которому в Экспедиционном корпусе следуют неукоснительно: если во время первого выхода в город не удалось сформулировать, что именно является объектом изучения, этой задачей нужно заниматься уже после возвращения на базу, анализируя сделанные фотографии. Пока предмет не сформулирован, снимать нужно широко — от общего к частному.
Изучая фасад одного из городских храмов, доктор Мальцев вспомнил похожий объект, увиденный прежде в Гейдельберге, где иезуитский орден построил почти идентичное сооружение вместе со школой. Сопоставление добавило вторую параллель — с Сиеной. Именно в этот момент, по собственному признанию учёного, пришло понимание масштаба будущей работы:
Я знал, что мы задумали очень серьёзное исследование, но ещё не понимал, насколько оно фундаментальное.
Доктор Олег Мальцев
Закончив первый выход, научная группа вернулась на базу и приступила к обработке материалов. Именно на этом этапе, при работе с уже отснятыми кадрами, а не во время прогулки по городу, происходит открытие, о котором эта статья.
Третий, более тихий след: Сиена и Гейдельберг
Стоит сразу оговорить: сопоставление дубровницкого храма с Сиеной и Гейдельбергом устроено иначе, чем два главных случая этой статьи, и честность здесь важнее эффектности. Доктор Мальцев не листал фотографии Гейдельберга задним числом — узнавание произошло сразу, стоя перед фасадом в Дубровнике. Но сама возможность этого узнавания — заслуга камеры в не меньшей степени, чем памяти исследователя.
Прежние экспедиции в Германию и Италию оставили в архиве Экспедиционного корпуса снятый и сохранённый образ конкретного архитектурного решения. Когда в Хорватии перед учёным оказался новый, ранее не виденный храм, распознать в нём уже встречавшийся признак удалось именно потому, что этот признак когда-то был не просто увиден, а зафиксирован — и осел в исследовательской памяти в форме, пригодной для сравнения. Это третий, более тихий тип фотографического открытия: не камера вместо глаза, а камера, которая сохраняет прежде увиденное настолько точно, что спустя время и за тысячу километров становится возможным узнать в новом объекте старый признак.
Остров, который казался отдельным
В пятистах метрах от Дубровника лежит остров Локрум — по легенде, «проклятое место», в центре которого стоят руины бенедиктинского монастыря и почти ничего больше. Город и остров разделены водой, разной историей посещения, разным маршрутом внутри экспедиции. На месте это два самостоятельных объекта осмотра.
Дальнейшее исследование самого острова дало неожиданно много материала. Олег Викторович зафиксировал на скальной породе Локрума следы обработки, которые дали основание для гипотезы: остров — не природное образование, а искусственно созданное гидросооружение. Особого внимания заслуживает и внутреннее озеро острова с солёной водой и следами машинной обработки камня — из-за необычных свойств его называют «Мёртвым».
Главный объект на острове — Бенедиктинское аббатство Святой Марии, основанное, по преданию, в 1023 году: настоятеля для него специально пригласили из Апулии, на юге Италии. По сохранившимся фрагментам фундаментов и арок архитекторы заключают, что монастырь был грандиозным по меркам своего времени — то есть кто-то счёл нужным вложить в постройку на маленьком острове очень большие средства. В 1667 году монастырь серьёзно пострадал от землетрясения, ставшего для Дубровника крупнейшей катастрофой за 1200 лет существования города.
(с) Бенедиктинское аббатство Святой Марии, остров Локрум. Фото из архива Экспедиционного корпуса
(с) «Мёртвое озеро» со следами машинной обработки берега. Фото из архива Экспедиционного корпуса
К острову оказались причастны фигуры европейского масштаба. Предание связывает с Локрумом кораблекрушение короля Ричарда Львиное Сердце, в благодарность за спасение пожертвовавшего острову деньги на строительство церкви. Позднее эрцгерцог Максимилиан Габсбург, будущий император Мексики, занимался на острове ботаническим садом; императрица Елизавета Австрийская была настолько очарована Локрумом, что оставила в Мёртвом озере жемчуг — как обещание вернуться; впоследствии владельцем острова стал её сын, Рудольф Габсбург.
Присутствие именно бенедиктинцев — ордена высшего монашеского ранга, древнейшей и самой закрытой ветви монашества, — Экспедиционный корпус выделяет особо. В отличие от францисканцев и доминиканцев, орден не вёл прямой физической деятельности; его сравнивают со стратегическим, «мудрецким» уровнем задач. Из бенедиктинских школ вышли учёные, богословы и врачи, определившие облик раннего Средневековья. Всё это, вместе взятое, привело научную группу к формулировке: Локрум — своего рода конструкторское бюро, устройство и назначение которого пока не поддаются точному определению; есть также версия, что остров служил учебным центром — по образцу мощнейшей морской школы, откуда вышло большинство капитанов Дубровника, тогда славившегося лучшими мореходами Адриатики.
Связь, которую увидели не на месте
До этого момента город и остров описывались раздельно — как два разных объекта одной экспедиции. Поворот происходит в тексте монографии «Невидимый ангел, или Что фотографировать» одной фразой, без драматических эффектов, но эта фраза и есть ключ ко всей статье:
Остров Локрум и Дубровник сначала кажутся отдельными объектами, но на деле они образуют единую систему согласно замыслу создателей… Связь Дубровника и острова Локрум была выявлена впоследствии, именно при работе с фотографиями.
«Невидимый ангел, или Что фотографировать»
Ни в лодке по пути к острову, ни у стен монастыря этой связи ещё не было видно. Глаз способен опознать город. Глаз способен опознать остров. Но удержать оба объекта одновременно как часть одного венецианского замысла — конфигурации «город плюс остров», которая, по наблюдениям доктора Мальцева, неоднократно повторяется в Хорватии, — способен только человек, который разложил перед собой фотографии обоих объектов и посмотрел на них рядом, а не поочерёдно.
«Нет фотографий — нет исследования»
Локрумский эпизод в монографии завершается не выводом об острове, а методологическим принципом, который многое объясняет в самой природе экспедиционной фотографии:
Главный вывод: обсуждать и исследовать только то, что можно показать на фотографиях. Нецелесообразно и тщетно обсуждать и исследовать то, что нельзя сфотографировать. Нет фотографий — нет исследования.
«Невидимый ангел, или Что фотографировать»
Сам доктор Мальцев поясняет эту границу на примере того же острова — и это редкий случай, когда учёный прямо говорит о разнице между личной догадкой и тем, что можно предъявить научному сообществу:
Гипотетически, исходя из личной практики и наработок, я могу восстановить Локрум, показать, каким он был. Однако для научного сообщества я этого сделать не могу. Обратная реакция известна, скажут: «…это ненаучные методы». Основной принцип, следовательно, простой: нет фотографий, такое исследование нельзя донести до научного сообщества.
(с) Доктор Олег Мальцев
Это принципиально иная роль камеры, чем просто «запомнить место». Фотография здесь — не иллюстрация к догадке, а единственная валюта, в которой догадку вообще можно предъявить другим. Старинные карты и картины, поясняет монография, для этой цели не годятся: рисунок невозможно проверить на соответствие действительности, а его датировку — достоверно установить. Только фотографический документ выдерживает это требование.
Фотография, которая ждала своего часа
Второй случай устроен иначе. Здесь невидимым оказывается не отношение между двумя объектами одной поездки, а смысл, скрытый во времени — в архиве, снятом на несколько лет раньше, в другой стране.
Ещё до хорватских экспедиций Экспедиционный корпус работал во Флоренции — и это тот редкий случай, когда отработанная методология дала сбой. Как отмечается в источниковедческой методологии Корпуса, наработанный ранее подход, включая навыки скрытой съёмки, приобретённые ещё в баварских замках, во Флоренции не сработал: город оказался пуст в том смысле, в каком его предполагалось изучать. Храмы разбиты, фрески стёрты, многие объекты перестроены, часть — попросту симулякры: внутреннее убранство не соответствует внешнему облику здания. С похожей подменой доктор Мальцев вместе с Экспедиционным корпусом уже сталкивался на Юкатане в Мексике, где внутренние элементы храмов оказались новоделом без исследовательской ценности. Флоренция потребовала кардинально менять подход прямо в ходе самой экспедиции: пришлось предпринять последующий эксперимент — поездку в Венецию, — чтобы прийти к рабочему выводу о культурно-исторических проектах как основе деятельности современных культурных центров.
(с) Флоренция, Тоскана. Фотографии из архива Экспедиционного корпуса
Отснятый флорентийский материал остался на тот момент, по сути, немым: качественно собранная «руда», из которой не удалось выплавить предмет исследования. Ключ пришёл не из новой поездки в Тоскану, а с другого берега Адриатики — из хорватских экспедиций, которые дали данные о венецианских механизмах и логике городов-крепостей, ранее в архиве попросту не с чем было сопоставить:
Экспедиция в Хорватию дала возможность пересмотреть архив фотографий флорентийской экспедиции и сделать иные выводы… Данный практический пример ещё раз демонстрирует необходимость и важность исследовательской фотографии в работе учёных.
«Невидимый ангел, или Что фотографировать»
Монография формулирует и более общий вывод из этого эпизода: если территорию не удалось «сразить и понять» с первого раза, ключ к ней иногда даёт не повторная поездка на то же место, а данные, полученные совершенно в другой точке маршрута. Последовательность городов и экспедиций, заключает Экспедиционный корпус, имеет значение — по всей видимости, чтобы разобраться со следами, тщательно стёртыми во Флоренции, сначала нужно было изучить их по другую сторону Адриатики, в Хорватии.
Два вида невидимого
Локрум и Флоренция — не повтор одного и того же приёма, а два разных механизма, которыми фотография делает скрытое доступным.
В первом случае невидимым было пространственное отношение: город и остров, снятые в одной экспедиции, физически разделённые проливом, — их совместный замысел проявляется только тогда, когда оба кадра лежат рядом на столе исследователя, а не когда исследователь стоит поочерёдно то на набережной, то у монастырских руин.
Во втором случае невидимым было время: фотография не открывала ничего в день съёмки во Флоренции и продолжала молчать до тех пор, пока за тысячи километров, в другой стране, не появилось знание, способное её наконец расшифровать.
Третий, более тихий случай — Сиена и Гейдельберг — стоит немного в стороне: там узнавание произошло сразу, на месте. Но и он показывает ту же зависимость от камеры, только с обратным знаком: не фотография, пересмотренная позже, а фотография, однажды снятая и сохранённая настолько точно, что через годы позволила исследователю мгновенно узнать уже встречавшийся признак в совершенно новом городе.
Оба главных случая подчиняются одному правилу, которое доктор Мальцев сформулировал предельно жёстко: нет фотографии — нет исследования. Но оба же показывают, что одной фотографии для открытия часто недостаточно. Нужен второй взгляд — иногда через стол с разложенными снимками другого объекта, иногда через годы и другую страну.
(с) Дубровник — общий вид крепости со стороны моря: точка, с которой начинался весь массив фотографий, впоследствии давший обе истории. Фотографии из архива Экспедиционного корпуса
Невидимое становится видимым не в момент, когда щёлкает затвор. Оно становится видимым во второй раз — когда к фотографии возвращаются с вопросом, которого не было в момент съёмки.
Автор: Майя Шнедович
Источник:
О. В. Мальцев, «Невидимый ангел, или Что фотографировать» (по материалам экспедиции в Дубровник, Хорватия).