От калабрийского длинноносого образа к реконструкции транскультурной модели закрытого наставничества
Аннотация
Исследование началось с частного иконографического вопроса:
почему калабрийский длинноносый персонаж обнаруживает столь выраженное внешнее сходство с японским Содзёбо — Великим тэнгу горы Курама?
Последовательная проверка показала, что визуальная аналогия является лишь поверхностным уровнем значительно более сложного совпадения.
В южноитальянской, германской и японской традициях обнаруживается структурно сходная фигура: необычный горный старец, монах или сверхъестественный наставник, связанный с удалённым природным пространством, обладающий закрытым прикладным знанием и допускающий человека к этому знанию после определённого испытания.
Ключевым результатом исследования стало предположение, что главным идентификатором такого персонажа является не длинный нос и даже не гора, а способ обучения: проверка человека, введение его в специальную среду, демонстрация скрытого принципа, практическая задача, ошибка или дополнительное испытание и последующая самостоятельная реализация знания.
В статье предлагается аналитическое понятие «Горный Мастер». Оно не означает доказанного существования единого евразийского культа или общего исторического персонажа, а используется для описания структурно сходных фигур традиционной культуры.
Терминологическая оговорка
В настоящем исследовании «Кологаро» используется как рабочее обозначение исходного калабрийского образа, с которого началось расследование.
San Calogero представляет самостоятельный южноитальянский, прежде всего сицилийский, агиографический комплекс и используется в статье для функционального сравнения.
Их историческое тождество заранее не предполагается и не рассматривается как доказанное.
1. Исходный вопрос
В исследовании старых культур иногда наиболее продуктивным оказывается вопрос, который первоначально выглядит почти наивным.
Перед нами находился необычный калабрийский персонаж: старец с резко гипертрофированным носом, необычным головным убором и обликом, одновременно вызывающим ассоциации с монахом, воином, горным духом и хранителем закрытого знания.
Первоначальные объяснения были предсказуемыми.
Античное наследие?
Меркурий?
След греческого культурного слоя Южной Италии?
Но очень быстро стало понятно, что объяснение одного элемента изображения не объясняет всей фигуры.
Этимология имени не объясняет функцию.
Нос не объясняет метод поведения.
Головной убор не объясняет отношения с учеником.
Исследование изменило направление после сопоставления калабрийского образа с японским Содзёбо.
Появился новый вопрос:
Почему два настолько удалённых друг от друга культурных персонажа не только похожи внешне, но и выполняют сходную функцию наставника?
Затем вопрос удалось сформулировать точнее:
Не является ли главным сходством между ними не внешность, а способ передачи знания?
С этого момента исследование изображения превратилось в исследование школы.
2. Длинный нос как калабрийский культурный факт
Первым делом требовалось проверить, является ли длинноносый человек вообще естественным для калабрийской традиции.
Такой персонаж существует. Это Giangurgolo, традиционная маска Калабрии.
В официальном итальянском описании его внешности фиксируются сразу несколько характерных элементов:
▪️огромный нос;
▪️меч на боку;
▪️высокий конический головной убор;
▪️жёлто-красные элементы одежды, соотносимые с арагонским и испанским историческим слоем Калабрии.
Это не означает, что Giangurgolo является непосредственным прототипом Кологаро. Для такого утверждения оснований нет. Его значение иное. Giangurgolo выполняет в исследовании функцию иконографического контроля. Он показывает, что сочетание
длинный нос + высокий головной убор + оружие
не является чуждым калабрийскому визуальному языку. Следовательно, первоначальное наблюдение не было полностью искусственным.
Однако внешнего сходства по-прежнему было недостаточно. Нам требовался не просто носатый персонаж. Нам требовался Мастер.
3. Южноитальянская параллель: San Calogero и ученик
Для проверки функции Горного Мастера калабрийский материал был расширен до более широкого южноитальянского сравнительного контекста, прежде всего сицилийской традиции San Calogero.
Само имя Calogero традиционно связывается с греческими словами kalos и geron — «прекрасный старец». Позднее это обозначение использовалось применительно к монахам и отшельникам Южной Италии и Сицилии, в том числе жившим в пещерах.
Но происхождение имени и происхождение окончательной культурной конструкции — разные исследовательские вопросы. Намного важнее оказался эпизод с учеником.
В агиографической традиции появляется охотник Аркадио. Он оказывается перед Калогеро после истории с раненой оленихой.
Далее начинается последовательность, которая чрезвычайно важна для нашей темы.
Калогеро принимает человека.
Предлагает ему следовать за собой.
Ведёт его внутрь горы.
Показывает особые места пещеры.
Объясняет свойства находящихся там пространств, воды и пара.
Затем поручает практически использовать полученное знание.
В пересказе традиции речь идёт об устройстве бань.
Таким образом, структура эпизода выглядит следующим образом:
встреча→ принятие→ следование за наставником→ вход в скрытое пространство→ демонстрация→ объяснение→ практическое поручение.
Это уже не просто проповедь. Калогеро не ограничивается сообщением идеи. Он ведёт человека в среду, показывает то, что тот самостоятельно не видел, объясняет скрытые свойства пространства и требует применения полученного знания.
Источниковедческая оговорка
Именно здесь необходимо быть особенно осторожными. Традицию оффиция Калогеро связывают со средневековыми текстами и норманнским периодом, однако сохранившиеся редакции подвергались поздней обработке. Поэтому неправильно утверждать, что каждая конкретная деталь эпизода с Аркадио документально восходит именно к XII веку.
Корректнее говорить о сохранившейся агиографической традиции, в которой Калогеро представлен как проводник и наставник, раскрывающий человеку скрытые свойства горного пространства. Для нашей типологической задачи этого достаточно.
4. Японское зеркало: Великий тэнгу горы Курама
Следующим этапом стало сопоставление с японской традицией.
В пьесе Kurama-tengu действует Великий тэнгу горы Курама, в поздней традиции устойчиво отождествляемый с Содзёбо.
Уже внешнее сходство обращает на себя внимание:
▪️старец;
▪️огромный нос;
▪️горная среда;
▪️аскетический облик;
▪️необычный головной убор;
▪️оружие;
▪️сверхъестественный статус.
Однако история тэнгу показывает, что длинный нос является поздним этапом развития образа. Ранние тэнгу более птицеподобны. В музейном описании Metropolitan Museum прямо отмечается постепенное «очеловечивание» клюва в гипертрофированный человеческий нос.
Следовательно, нос здесь не столько анатомическая характеристика, сколько визуальный знак пограничного существа.
Но наиболее важен другой факт. Великий тэнгу Курамы учит. Его учеником становится молодой Усивакамару, будущий Минамото-но Ёсицунэ.
Сначала ученик выделяется своим отношением к необычному горному аскету.
Остальные уходят.
Он остаётся.
Затем начинается обучение.
Позднее возникает дополнительная ситуация: другие тэнгу предлагают молодому ученику тренировочный бой.
Усивакамару не вступает в него без разрешения наставника.
Именно это поведение получает положительную оценку. После проверки Великий тэнгу передаёт ему высший уровень знания военного искусства.
Последовательность можно реконструировать следующим образом:
встреча→ выделение ученика→ проверка отношения к мастеру→ допуск→ тренировка→ дополнительное испытание→ подтверждение дисциплины→ передача закрытого знания→ самостоятельное действие.
Здесь исследование окончательно перешло с уровня иконографии на уровень педагогической конструкции.
5. Главное совпадение: не внешность, а способ обучения
После сопоставления южноитальянской и японской традиций стало ясно, что сравнивать только носы бессмысленно.
Нос может совпасть случайно.
Старец тоже.
Гора встречается в огромном количестве мифологических традиций.
Но гораздо сложнее объяснить случайностью совпадение педагогической последовательности. В обоих случаях:
▪️знание не предназначено для всех;
▪️человек сначала каким-либо образом выделяется;
▪️доступ возникает не автоматически;
▪️наставник связан со специальным природным пространством;
▪️ученик должен следовать за ним;
▪️знание открывается постепенно;
▪️обучение требует практического действия;
▪️после первоначального допуска следует испытание;
▪️результатом становится не информация, а изменение способности действовать.
Отсюда появилась рабочая формула:
Горный Мастер не столько рассказывает ученику знание, сколько вводит его в пространство, где правильное действие делает это знание доступным.
Гора в этой конструкции является не декорацией. Она входит в состав самой методики.
6. Современная южноитальянская полевая аналогия
Интересная параллель обнаружилась и в современном полевом исследовании Южной Италии. В книге «Философия Юга Италии» описана встреча с маэстро Ирмино.
Исследовательскую группу несколько часов водили по городу, показывали внешне второстепенные объекты, угощали кофе и практически ничего существенного по интересующему предмету не сообщали.
Только после прохождения этой процедуры состоялась продолжительная содержательная беседа.
Этот эпизод был интерпретирован как проверка намерения человека до допуска к содержанию.
Важно подчеркнуть: данный эпизод не доказывает прямой исторической преемственности от San Calogero. Он представляет современную полевую аналогию. Но сама логика заслуживает внимания:
сначала определяется качество человека, затем определяется объём знания, который ему можно открыть.
В той же работе среди механизмов передачи философии Южной Италии выделены:
▪️загадки и поговорки как способ обучения;
▪️правила и кодексы;
▪️ритуалы перехода в новый статус;
▪️взгляды мастеров;
▪️иерархия;
▪️роль оружия;
▪️роль фигур нечеловеческого происхождения.
Таким образом, принцип «проверка → допуск» обнаруживается не только в старых легендарных конструкциях.
7. Испано-мексиканская ветвь: проверенная, но не подтверждённая гипотеза
Одним из промежуточных направлений исследования стала линия Франциска из Паолы, Испании и Новой Испании. Она дала важный материал, но не стала центральным доказательством.
Документы называют Bernal Boyl генеральным викарием Франциска из Паолы в испанских королевствах.
Затем Boyl был направлен во второе путешествие Колумба.
Следовательно, исторический канал
Южная Италия → Испания → Америка
для соответствующих религиозных институтов действительно существовал.
В Gran Nayar обнаружилась ещё одна интересная параллель.
Источник INAH сообщает о прежнем святилище Teate на месте позднейшей церкви San Francisco de Paula. Рядом появляется фигура Naye, первого правителя, у которого просили храбрости во время войны.
В San Francisco de Paula, Kuaxata фиксируется также космический ритуал, в котором Утренняя звезда Hatsikan поражает стрелой змею тьмы, после чего орёл участвует в преобразовании разрушительной силы в благотворный дождь.
Получается впечатляющий комплекс:
▪️сакральное место;
▪️воинская функция;
▪️стрела;
▪️птица;
▪️небесное противоборство;
▪️христианское наложение.
Но прямой линии от этого материала к Кологаро установить не удалось. Поэтому испано-мексиканская ветвь остаётся проверенной, но не подтверждённой гипотезой.
И это методологически важно. Исследование должно уметь не только находить сходства, но и вовремя прекращать развитие ветви, когда доказательная связь отсутствует.
8. Германия: независимая сравнительная параллель
Решающим этапом стало предположение искать функциональный аналог в немецкоязычной традиции.
Здесь был обнаружен Rübezahl — горный дух Рисенгебирге. Его образ связан с:
▪️горой;
▪️лесом;
▪️природными силами;
▪️скрытыми дорогами;
▪️погодой;
▪️минералами;
▪️лекарственными растениями;
▪️необычными превращениями.
В германской традиции он может принимать облик старика и монаха. В некоторых сюжетах присутствует и мотив чрезмерно длинного носа.
Но вновь наиболее важным оказалось не лицо. Рюбецаль способен выполнять функцию наставника.
9. Рюбецаль как Praeceptor
У Иоганнеса Праеториуса имеется чрезвычайно показательный сюжет:
Rübezahl ist Cromwels Praeceptor gewesen.
То есть:
«Рюбецаль был наставником Кромвеля».
Разумеется, это не историческое свидетельство о настоящей биографии Оливера Кромвеля. Перед нами фольклорный и сатирический текст XVII века. Но именно поэтому он важен для исследования функции образа.
Автору и аудитории этой традиции было понятно, что Рюбецаль может быть представлен как Praeceptor — наставник.
В легендарном рассказе он становится сначала наставником детей Кромвеля, а затем скрытым советником самого правителя.
С ним связывается необычайная практическая рассудительность Кромвеля. Следовательно, функция персонажа включает:
обладание особым знанием → закрытое наставничество → изменение способности другого человека принимать решения и действовать.
Это уже полностью соответствует нашему исследовательскому вопросу.
10. Реконструкция методики Рюбецаля
Сам Праеториус не пишет трактата под названием «Методика обучения Рюбецаля». Поэтому здесь необходимо чётко отделить содержание источника от нашей аналитической реконструкции.
Если сопоставить повторяющиеся сюжеты, можно выделить следующую последовательность:
проблема→ появление неизвестного наставника→ указание или инструмент→ практическое действие→ новое препятствие→ ошибка→ необходимость вернуться к правильному принципу→ коррекция→ результат.
Очень показателен сюжет со студентами и посохом.
Рюбецаль даёт средство для решения задачи.
Люди практически проверяют его действие.
Затем теряют необходимый инструмент.
Возникает новая сложность.
Им приходится вернуться, восстановить правильный способ действия и вновь решить задачу.
Важно не само чудесное содержание истории. Важно устройство эпизода.
Рюбецаль:
▪️не даёт окончательное решение навсегда;
▪️не освобождает человека от действия;
▪️не устраняет необходимость ошибки;
▪️не заменяет собой ученика.
Он создаёт условия, в которых правильный способ должен быть освоен через собственное действие. Поэтому сходство с Содзёбо находится не в предмете знания, а в форме его передачи.
11. Амбивалентность Горного Мастера
Здесь необходимо сделать принципиальную поправку.
Горный Мастер не является «добрым учителем» в современном гуманистическом смысле.
И тэнгу, и Рюбецаль обладают выраженной амбивалентностью.
Они могут помогать.
Могут обучать.
Могут выводить человека на новый уровень.
Но могут также:
▪️обманывать;
▪️сбивать с пути;
▪️наказывать;
▪️унижать;
▪️создавать опасные ситуации;
▪️а иногда и уничтожать человека.
Это не противоречит модели. Напротив, помогает точнее её понять.
Мастер в такой традиции не обязан обучить любого, кто к нему обратился. Он решает:
▪️кто достоин допуска;
▪️кто способен выдержать испытание;
▪️кто понимает правила;
▪️кто должен быть отвергнут.
Поэтому испытание является не декоративной частью сюжета, а центральным механизмом отношений Мастера с человеком.
Формула становится жёстче:
Горный Мастер не просто учит. Он допускает или не допускает человека к своему миру.
И именно допуск является началом настоящего обучения.
12. Bergmönch и Meister Hämmerling
Немецкоязычная традиция дала ещё один важный комплекс:
Bergmönch — Горный монах.
В связанной традиции встречается также имя Meister Hämmerling.
У братьев Гримм Berg-Geist, Bergmönch и Meister Hämmerling оказываются тесно связанными обозначениями горного существа, действующего внутри профессиональной среды шахт и горных разработок.
Само слово Meister здесь не следует автоматически переводить как «педагог». Оно может обозначать хозяина, мастера ремесла, искусного специалиста или человека более высокого профессионального статуса.
Поэтому педагогическую функцию нельзя выводить только из имени. Но функциональный комплекс остаётся важным:
гора; монах; мастер; скрытая профессиональная среда; наблюдение за поведением человека; поощрение правильного действия; наказание нарушения.
Поэтому корректнее рассматривать:
Rübezahl— Bergmönch— Meister Hämmerling
не как одного доказанного исторического персонажа, а как германский типологический кластер Горного Мастера.
13. Возможный исторический коридор между Южной Италией и германским миром
После появления германского материала возник естественный вопрос.
Существовала ли вообще историческая среда, допускающая перемещение подобных представлений между Южной Италией и немецкоязычным миром?
Да. После норманнского периода Королевство Сицилия оказалось связано с династией Гогенштауфенов. Фридрих II одновременно принадлежал политическому миру Сицилийского королевства и Священной Римской империи.
Следовательно, существовал реальный многопоколенный канал перемещения:
▪️людей;
▪️военных;
▪️монахов;
▪️чиновников;
▪️текстов;
▪️ремесленных традиций;
▪️преданий;
▪️образов.
Но эту связь нельзя превращать в доказательство происхождения Рюбецаля от южноитальянского Калогеро. Такого документа у нас нет. Поэтому Гогенштауфенская линия имеет только одно корректное значение:
она показывает существование исторического коридора возможной передачи, но не доказывает сам факт такой передачи.
Это важное разграничение между возможностью и доказанным происхождением.
14. Что именно совпало
На завершающем этапе необходимо убрать собственные имена и сравнить сами конструкции.
Иконография
В южноитальянском комплексе:
▪️старец;
▪️монашеская среда;
▪️гора;
▪️пещера;
▪️калабрийская длинноносая визуальная традиция.
У Великого тэнгу Курамы:
▪️старец;
▪️длинный нос;
▪️аскетический облик;
▪️гора;
▪️сверхъестественный статус.
В германском кластере:
▪️старец;
▪️монах;
▪️гора;
▪️необычная внешность;
▪️в отдельных сюжетах гипертрофированный нос.
Это серьёзная параллель, но сама по себе ещё не доказательство.
15. Пространство
Во всех трёх случаях знание связано с пространством, удалённым от нормального общества. Это:
гора; лес; пещера; ущелье; подземная среда; труднодоступное место.
Мастер не просто находится там. Он знает пространство иначе, чем обычный человек.
Он видит скрытые свойства.
Знает проход.
Знает действие природных факторов.
Знает, что опасно.
Знает, что полезно.
Знает, как использовать среду.
Поэтому он способен провести другого туда, куда тот самостоятельно попасть не может — физически или методически.
16. Отбор
Знание не является общедоступным. Получатель должен быть каким-либо образом выделен. Это может произойти через:
▪️случайную встречу;
▪️проявление уважения;
▪️способность следовать;
▪️соблюдение распоряжения;
▪️верность намерению;
▪️правильное решение поставленной задачи.
То есть решающим является не социальный статус человека, а его поведение перед Мастером.
17. Испытание
Мастер проверяет не количество прочитанных книг. Он проверяет действие. Может ли человек:
▪️следовать;
▪️ждать;
▪️подчиняться;
▪️не спешить демонстрировать себя;
▪️использовать средство правильно;
▪️исправить ошибку;
▪️вернуться;
▪️выдержать неопределённость;
▪️выполнить поручение;
▪️действовать без постоянного контроля наставника.
Именно здесь открывается фундаментальная педагогическая логика рассматриваемого типа.
18. Передача знания
В центральных примерах обучение не сводится к словесному объяснению. Оно строится через:
пространство; движение; демонстрацию; инструмент; задачу; испытание; ошибку; повтор; коррекцию; самостоятельное действие.
Следовательно, знание в этой системе существует не только в форме информации. Настоящим показателем знания считается способность выполнить действие.
19. Результат
Ученик получает не просто новую информацию о мире. Он получает новый способ существования в мире.
В южноитальянской традиции человек узнаёт, как использовать скрытые свойства горы.
В германской — как взаимодействовать с природой, инструментом, опасностью или задачей.
В японской — получает военное мастерство.
Содержание различается. Но педагогическая цель одинакова:
изменить способность человека действовать.
Это позволяет провести важное различие между двумя моделями образования.
Первая модель:
передача сведений.
Вторая:
формирование способности.
Горный Мастер работает именно со второй.
20. Определение Горного Мастера
Теперь можно предложить более строгое определение.
Горный Мастер — типологическая фигура традиционной культуры, локализованная в удалённом или сакрализованном природном пространстве и выполняющая функцию избирательной передачи прикладного знания посредством допуска, испытания, демонстрации, практического действия и изменения способности или статуса ученика.
Типовая конструкция включает:
необычного наставника; специальное пространство; отбор; проверку намерения; допуск; следование за мастером; демонстрацию скрытого принципа; задачу; ошибку или препятствие; коррекцию; самостоятельную реализацию.
Дополнительным элементом является амбивалентность. Мастер способен как передать знание, так и отказать в доступе.
21. Что доказано
На основании рассмотренного материала можно достаточно уверенно утверждать следующее.
В нескольких удалённых культурных традициях существуют структурно сходные фигуры горного наставника.
Они связаны с удалённым природным пространством.
Они обладают знанием, недоступным обычному человеку.
Знание передаётся избирательно.
Передача включает испытание.
Практическое действие имеет более высокое значение, чем простое словесное сообщение.
Наставник способен как помогать, так и препятствовать.
Внешний образ старца, монаха или сверхъестественного существа повторяется достаточно устойчиво.
Длинный нос появляется в нескольких исследованных традициях, но сам по себе ничего не доказывает.
22. Что пока остаётся гипотезой
Не доказано:
▪️что Кологаро, Калогеро, Рюбецаль и Содзёбо восходят к одному историческому персонажу;
▪️что существует единая линия Калабрия → Германия → Япония;
▪️что германская фигура непосредственно происходит из Южной Италии;
▪️что японская традиция непосредственно заимствовала европейскую модель;
▪️что сходства невозможно объяснить независимым формированием близких педагогических архетипов.
Поэтому итог исследования является прежде всего типологическим, а не окончательно генеалогическим.
Это не недостаток работы. Это точное определение достигнутого уровня доказательства.
23. Почему длинный нос всё-таки оказался важен
Если главное открытие связано с методикой, возникает естественный вопрос: зачем вообще было начинать с носа?
Потому что именно визуальная аномалия позволила увидеть проблему.
Особенно показательна японская эволюция тэнгу, где птичий клюв постепенно превращается в гипертрофированный человеческий нос. Это позволяет предположить, что чрезмерный нос может выполнять функцию визуального маркера пограничности.
Такой персонаж:
▪️похож на человека, но не вполне человек;
▪️находится между природой и обществом;
▪️между обычным и сверхобычным;
▪️между известным и скрытым;
▪️между учеником и источником знания.
Поэтому длинный нос можно рассматривать как иконографический индикатор чужого носителя знания. Но не как доказательство исторического родства.
24. Почему исследование необходимо было остановить
На определённой стадии сравнительное исследование начинает производить собственные ловушки. Когда структура уже обнаружена, можно бесконечно находить:
▪️новых горных духов;
▪️новых длинноносых персонажей;
▪️новых монахов;
▪️новых хозяев пещер;
▪️новых наставников.
Но после определённого порога количество примеров перестаёт повышать доказательную силу. Оно начинает лишь размывать центральную конструкцию.
В данной работе необходимый порог был достигнут после появления трёх самостоятельных комплексов:
южноитальянского; германского; японского.
Они достаточно различны, чтобы сходство было значимым. И достаточно сходны, чтобы сформулировать отдельный аналитический тип.
Дальнейшее накопление персонажей превратило бы исследование в каталог аналогий. Поэтому поисковую фазу следует считать завершённой.
Заключение
Мы искали носатого и обнаружили школу
Исследование началось с изображения.
Почему один длинноносый старец настолько похож на другого?
Первоначально казалось, что ответ следует искать в мифологии или происхождении иконографии. Но каждый новый этап снимал очередной внешний слой.
Калабрийская традиция подтвердила существование собственного длинноносого вооружённого типа.
Южноитальянская агиография дала фигуру горного старца, ведущего человека в скрытое пространство и передающего ему практическое знание.
Японский Великий тэнгу Курамы показал чрезвычайно близкую архитектуру отношений наставника и ученика: отбор, испытание, дисциплина, практика и последующий допуск к высшему знанию.
Германские Rübezahl, Bergmönch и Meister Hämmerling дали независимую параллель: гора, необычный наставник, монашеский облик, Meister, испытание, знание и обучение посредством ситуации.
После этого первоначальный вопрос оказался недостаточным.
Главное сходство между Кологаро и Содзёбо заключается не в носе.
Не в головном уборе.
Не в одежде.
Даже не в горе.
Главное сходство заключается в том, как устроены отношения Мастера с человеком.
Мастер не обучает любого.
Он сначала проверяет.
Потом допускает.
Не даёт окончательного ответа.
Показывает принцип.
Создаёт задачу.
Позволяет ошибиться.
Требует самостоятельного действия.
И только способность правильно действовать делает человека носителем знания.
Поэтому итогом исследования становится не доказательство единого мифологического персонажа, а
выявление транскультурной типологической модели Горного Мастера.
Её можно выразить одной формулой:
Мастер не сообщает ученику готовую истину. Он создаёт условия, в которых ученик должен стать человеком, способным этой истиной пользоваться.
Именно поэтому исходный вопрос о странном длинноносом существе привёл нас совершенно в другую область. Мы искали происхождение изображения. А обнаружили модель школы.
Автор: Dr. Олег Мальцев
_________________________________________________________________________________________________________
✒️ Подписывайтесь на наш Telegram канал «Экспедиция»
▪️У нас есть страница на Facebook
📝 Написать нам redaktor@expedition-journal.de
⭕️ Наши видео ресурсы на YouTube